Не двигаюсь с места, впитывая ее слова. Со мной никто так прежде не говорил.

Дженни отбрасывает волосы за плечи.

– Про меня многое можно сказать, Флоренс, но я не пасую.

Она таким тоном произносит «пасую», словно хуже ничего в мире нет. Обижаю детей. Пинаю собачек. Пасую.

Всю оставшуюся дорогу мы едем молча.

Умом я понимаю: вины Дженни здесь нет. Но пока мы не нашли Алфи Рисби, с каждым днем становится все вероятнее, что рюкзак в комнате Дилана появился неспроста. Что полиция снова придет и станет задавать вопросы, на которые я не хочу отвечать.

Когда мы подъезжаем к моей квартире, Дженни отключает блокировку задней двери, и она открывается с вялым писком.

– Иди, пожалей себя, – говорит Дженни, кивая на дом. – А потом снимай слюнявчик и становись взрослой девочкой. У нас много работы.

21

Кинг-роуд

Понедельник, 14:20

Лекция Дженни звенит у меня в ушах по пути в свадебный салон. Магазин оформлен в белых тонах – и паркет, и наряды, и клиентки. Интерьер достаточно скромный, чтобы невеста не опомнилась и с легкостью спустила на платье размер чьей-то годовой зарплаты, но и достаточно изысканный, чтобы местная публика ее за это не осудила.

Брук любезно позволила мне отложить примерку в свете «недавних событий», но я отказалась. Все равно у нее в субботу свадьба, все равно мне надевать платье. Правда, теперь, когда предстоит прыжок в змеиную яму с Пандорой и Тилли, мне отчаянно хочется сбежать.

Беру себя в руки и толкаю дверь. В нос ударяет запах фрезий. Единственная продавщица, похожая на манекенщицу, суетится над серебряным подносом с лентами.

– Вы, должно быть, Флоренс. Сестра предупредила, что вы опоздаете, – она протягивает мне шелковый халат и одноразовый щиток, чтобы макияж не смазался. – Остальные уже в примерочной. Я сейчас принесу ваше платье.

Брук предложила мне стать подружкой невесты только потому, что родители Джулиана явно этого ожидали. Свою «просьбу» она сопроводила строгим указанием во всем слушаться Пандору с Тилли. Ни в коем случае не дозволялось «все усложнять» и «все внимание переводить на себя».

Брук стоит на освещенном подиуме и кружится в платье попроще, для второй половины торжества. Выглядит она просто ослепительно. Пандора и Тилли, словно жабы, расположились в мягких креслах и любуются ею.

– Вот ты где, Флоренс! – противно пищит Пандора. – Я уже заволновалась.

Пандора – сестра Джулиана. Черты, которые делают ее брата неотразимым – волевой подбородок, темные волосы, колдовские хищные глаза, – лицо Пандоры превращают в отталкивающее, будто она сошла с картины кубиста или снимка кузин королевской семьи. Однако, еще неприятнее внешности ее полное отсутствие самокритики. Пандора обладает непоколебимой, слепой уверенностью человека, родившегося в богатой семье.

Брук натянуто улыбается.

– Спасибо, что пришла! Стой, это мой свитер?

– Привет, дорогая, – воркует Тилли.

Тилли – лучшая подруга моей сестры, бывшая звезда школьного театра с огненно-рыжими волосами. Вышла замуж за аргентинского танцора по имени Рамон, когда ей было чуть за двадцать. Ходили слухи, что поженились они ради визы Рамона, и все же они до сих пор вместе: Тилли с выводком рыжеволосых детей живет в просторном доме в Харпендене, а Рамон по большей части ночует в съемной квартире в Вест-Энде, которую снимает «для работы».

– В пробке застряла? – спрашивает Тилли.

– На деловой встрече.

– А, то есть по работе? Здорово! – Тилли одобрительно кивает. – Я тоже собираюсь поработать.

«Да провались ты», – думаю я. Брук бросает мне предупреждающий взгляд.