|
Брук бросает мне предупреждающий взгляд. Она слишком усердно трудилась, чтобы попасть в эту компанию, и не даст мне все разрушить. Брук познакомилась с Пандорой и Тилли девять лет назад, в очереди в туалет отвратительного ночного клуба для студентов на Тоттенхэм-Корт-роуд. Пандора плакала, Тилли ее утешала, а Брук, словно того и ждала, предложила Пандоре салфетку для снятия макияжа – поправить смазанную тушь. Вскоре троица узнала: все они учатся в Университетском колледже Лондона. Той весной Пандора пригласила Брук на выходные в «загородный дом» ее родителей, который оказался величественным особняком, внесенным в список памятников архитектуры. Там Брук познакомилась с братом Пандоры, Джулианом; он недавно окончил факультет географии в Дареме и работал над «одним проектом» в квартире своих родителей в Ислингтоне.
Следующие восемь с половиной лет Брук терпеливо ждала предложения. Я ей говорила: этого никогда не случится – семья Джулиана была из тех, чье имя красуется на постаменте перед Национальным театром, а Брук – флоридская голытьба, хотя и с тщательно поставленным произношением. Оказалось, что я недооценивала умение Брук себя рекламировать. На вечеринке по случаю помолвки я ненароком услышала, как она говорит двоюродной бабушке Джулиана: наш отец, мол, работал «в транспортной сфере», а мать была «экспертом южной кухни». Я чуть канапе не подавилась. Видимо, о мертвых легко приврать: они не вернутся докучать неудобной правдой. А вот я – другое дело. Граната, способная в любой момент взорвать тщательно выстроенный образ прошлого. Тилли до сих пор ждет ответа. – Нет, не по работе. Встречалась с полицией. Насчет пропавшего мальчика. Я вроде как расследую это дело. Тилли приподнимает светло-рыжую бровь. – Полиция попросила тебя помочь? – Нет, я по собственной инициативе. Пандора хмурится. – То есть… мешаешь следствию? – Девочки! – сердится Брук. – У нас радостный день! Никаких разговоров о пропавшем ребенке, пожалуйста. Как по команде появляется продавщица, неся на серебряном подносе бокалы с шампанским. – А вот и мы! – подмигивает она. – Отдохните от предсвадебной нервотрепки. Махом опустошаю бокал. – А можно еще? Брук пронзает меня взглядом. Пандора, к ее чести, пытается разрядить обстановку. – Шесть дней осталось, Би! – мелодично тянет она. – Напомни, где вы с Джулианом проведете медовый месяц? – Неделю на Мадагаскаре, а потом неделю на Маврикии, – отвечает Брук. – Ой, вы сняли бунгало на сваях, да? – визжит Тилли. – А мы с Рамоном… Не обращая внимания на их болтовню, иду к занавешенным кабинкам по обе стороны зала. Мое платье, как по волшебству, висит неподалеку на шелковых плечиках, поэтому я проскальзываю в примерочную и задергиваю занавеску. Слова Дженни до сих пор звенят в ушах. Пасуешь. Пасуешь. Пасуешь. Она по-своему права. Когда группа распалась и Уилл ушел, я просто… махнула рукой на свою жизнь. А ведь были способы начать более-менее успешную карьеру в женской группе. Я могла пробоваться в реалити-шоу, встречаться с футболистом, запустить линейку средств для загара. Только Дилан был таким маленьким, таким беспомощным… заботы матери-одиночки поглотили меня целиком. Бесконечный круг: кормишь, переодеваешь, укладываешь. Потом открываю глаза – и Дилану уже десять, а я до сих пор продаю в «Инстаграме» шарики богатым мамочкам. Разговор за пределами кабинки перешел к сравнению Тосканы и Прованса. Достаю телефон. В чате для сент-анджелесских мам в «Ватсапе» появились новые сообщения. Аллегра отправила номер «Горячей линии по поиску Алфи Рисби». Разумеется, все анонимно! Вдруг кому-то есть что рассказать. |
