– Пожалуй, пойду.

– Извините, только… – Дженни вскакивает со стула и хочет преградить Иэну выход, но Иэн уже у самой двери. Останавливается на пороге и смотрит на меня, будто Дженни здесь нет.

– Приятно познакомиться, дамы, – он подмигивает. – Останьтесь послушать, если хотите.

Только три отказа спустя я наконец нахожу нам таксиста. Когда серебристый «приус» подъезжает к складу, одуревшие подростки уже выходят из клуба и разбиваются на группки, прежде чем разбиться на парочки.

Дженни распахивает дверцу и двигается на противоположный край.

– Ты… на меня злишься? – осторожно спрашиваю я.

– Как это вы догадались, детектив? – выплевывает она, пристегивая ремень безопасности.

Водитель смотрит на нас в зеркало заднего вида – прикидывает, ждать ли от нас неприятностей.

– Почему? Потому что я ему понравилась?

Дженни поворачивается ко мне.

– Ты слышала, что он сказал? Он назвал ее Хелен. Значит, мисс Шульц нам солгала. Делала вид, будто даже не знает Иэна. И мы больше узнали бы, если бы ты занималась делом, а не липла к нему!

– Не липла я! Пыталась наладить контакт. Почему он, по-твоему, вообще нас впустил в гримерку? Мы же не полиция, он не обязан! Он должен хотеть разговора, а как иначе?

Дженни пропускает мои слова мимо ушей и роется в сумке в поисках вейпа.

– В салоне курить нельзя, – предупреждает водитель.

Подруга медленно затягивается. Гнев исходит от нее влажными клубами.

– Знаешь, иногда не повредит и помягче быть с людьми, – продолжаю я. – В любом случае у Иэна есть алиби. На его выступление в пятницу пришли две тысячи человек. Не станешь же ты утверждать, что такой парень…

– Какой «такой»? – вскидывается Дженни. – Думаешь, красивые не совершают преступлений? Флоренс, он хромал! И мотив у него есть. Сама рассуди: если Клео с Ролло разведутся и Алфи исчезнет, Иэн останется единственным наследником Ролло. Он получит миллионы!

– Девушка, в салоне нельзя курить, я же сказал, – напоминает таксист.

– Я не курю. Это вейп! – Дженни затягивается в последний раз и убирает электронку.

Водитель качает головой и опускает стекла. Лицо освежает прохладный ночной воздух. Вдали мелькают огни Канэри-Уорф; вскоре эти сверкающие башни заполнят трудяги.

Дженни одергивает свой топик.

– Знаешь, в «Колсон и Кейси» моя консультация стоит тысячу двести пятьдесят в час. Плюс надбавка за каждые дополнительные семь минут, – она бросает взгляд на часы. – Наша маленькая беседа обошлась бы тебе… в четыреста пятьдесят фунтов.

К горлу подступает паника. Я никак не могу потерять Дженни. Без нее расследование невозможно.

– Ты хоть читала книги, которые я дала? – требовательно спрашивает она.

Разглядываю свои ногти: от маникюра Линь почти ничего не осталось.

– Нет. Пока нет.

Дженни бесстрастно смотрит в окно. Мои последующие слова могут разрушить все.

– Прости, – мягко прошу я. – За сегодняшнее. Я только хотела помочь.

«Не сбрасывай меня со счетов», – умоляет мой взгляд.

Она еще долго смотрит в окно. Канэри-Уорф остался позади. На горизонте появляется Лондонский Тауэр; его древние камни освещены яркими прожекторами.

Дженни поднимает стекло и поворачивается ко мне лицом.

– Можно кое о чем спросить? Что ты станешь делать, когда красота уйдет? Имеется запасной вариант? У твоих штучек есть срок годности.

Ее слова жгут уши. Закусываю губу, а то расплачусь.

Слева от меня появляется Лондонский мост. Туристы всегда путают Лондонский мост с Тауэрским.