– Была когда-нибудь в Гилдфорде? – спрашиваю я, надеясь растопить лед.

– Гилфорде, без «д», – поправляет она. – Готова?

И заводит машину, не дожидаясь ответа. Когда мы выезжаем из Лондона, приземистые дома из красного кирпича сменяются новыми, многоквартирными, а затем строительными кранами и торговыми центрами с вывесками на польском. Наконец склады и обменники уступают место пологим зеленым холмам.

Я ожидала увидеть какой-нибудь захудалый безвкусный поселок на окраине Лондона, но Гилфорд оказался совершенно очаровательным торговым городком со средневековым замком.

Мы на него вволю поглядели, потому что заблудились. Дженни громко спорит со спутниковым навигатором, пока мы бесконечно петляем по кольцевой развязке Гилфорда («Здесь нестандартная разметка!» – поучает меня Дженни). Прямо как в старые времена, только теперь в наших отношениях появился новый оттенок, напряженность, которой раньше не было.

Въезжаем на Честнат-роуд, солнце уже высоко. На улице тихо. Почти все ушли на работу. Сегодня вывозят мусор, и на тротуарах стоят пустые урны.

Аккуратный домик Робина Секстона под номером шестнадцать построен в викторианском стиле. Кирпичный фасад выкрашен в белый, входная дверь ярко-зеленая, в кадке растет оливковое дерево. Очень даже симпатично. И не подумаешь, что здесь живет человек, обвиняемый в чудовищном преступлении.

Мы паркуемся поблизости, под деревом, засыпавшим улицу листвой.

– Что дальше? – спрашиваю я.

– То есть? Ты же читала книгу. Дальше ждем, – Дженни постукивает пальцами по рулю. – Дай-ка еще раз фотографию.

Показываю снимок Секстона, вырезанный из старого школьного альбома Дилана.

– Ничего такой, – удивляется она.

Да, пожалуй. Любителя полапать детей представляешь неприятным лысым типом в очках с металлической оправой. Однако Робин Секстон – по крайней мере, на фото четырехлетней давности – выглядит молодым и здоровым, с волевым подбородком, широкими плечами и волнистыми каштановыми волосами. Похож на игрока в лакросс. В приложении для знакомств можно и свайпнуть вправо.

Дженни возвращает мне фото.

– Не Адам, конечно, – она подмигивает. – Но тоже симпатичный.

Мне словно пощечину дают.

– Что?

Дженни отстегивает ремень безопасности.

– Ой, да ладно! Хочешь сказать, вы никогда… – она многозначительно играет бровями.

Я отчаянно краснею.

– Фу-у, нет!

– Ну, не знаю. Он симпатичный.

– Чего? Он не в твоем вкусе! – брякаю я.

– Что ты знаешь о моем «вкусе»? – Дженни морщит нос.

– Ну, тебя скорее представляешь с бизнесменом. Мужчиной в костюме. Или… или женщиной, – торопливо добавляю я.

– Бизнесменом? – фыркает Дженни. – Это как понимать?

Кажется, она обиделась, но я не успеваю исправить положение – нас отвлекает резкий стук в окно. Круглолицая женщина с маленькой собачкой жестом просит нас опустить стекло.

– Доброе утро! Извините, а почему вы здесь припарковались?

– Вы инспектор? – бесстрастно спрашиваю я.

Женщина натянуто улыбается.

– На нашей улице свои правила парковки, неофициальные. Для жителей района, – она переминается с ноги на ногу в надежде, что мы поймем намек. – Видите ли, обычно здесь паркуюсь я. Конечно, я могла бы занять другое место… – она обводит рукой пустую улицу, – но тогда все запутаются. Пожалуйста, подвиньтесь сюда, на парковку для гостей…

Собака женщины громко тявкает, соглашаясь с суждением хозяйки.

– Без проблем, чудила, – начинаю я, но Дженни быстренько меня перебивает:

– Разумеется, – она поднимает стекло и сдает назад.