– Я покараулю у выхода, а ты посмотри между рядами. Не забудь про отдел садоводства, – она кивает на двери теплицы.

Начинаю с полки с дрелями и делаю вид, что рассматриваю ударные винтоверты. Ни следа Робина. Продвигаюсь дальше и становлюсь у следующего ряда – полюбоваться глянцевой порошковой краской. Краем глаза замечаю зеленую куртку Робина. Он в самом конце прохода, совсем недалеко от меня, у поролоновых валиков. Приглядываюсь. Неужто так выглядит человек, способный обидеть ребенка?

Бросаю взгляд на его тележку, и тут мужчина в забрызганном краской комбинезоне встает передо мной и загораживает обзор своим широким телом.

– Прошу прощения…

Мужчина не двигается с места. Легонько толкаю его тележкой – совсем чуточку! – но и этого довольно, чтобы сумка для подгузников задела полку с краской. Строитель оборачивается, как раз когда металлическая банка с глухим стуком падает прямиком на закрытую муслином коляску-трансформер.

– Матерь божья, ваш ребенок! – кричит строитель и в ужасе показывает на банку, плюхнувшуюся аккурат в коляску.

Все вокруг ахают. Вроде был пустой магазин, а теперь десятки людей собрались поглазеть на безответственную мамашу, которая уронила на младенца банку краски.

– Обошлось! – пытаюсь развернуть тележку и выйти, но покупатели уже толпятся в проходе – поглядеть, из-за чего шумиха. – Обошлось! – повторяю я.

За стойкой сотрудница в оранжевой рубашке достает рацию.

– Код триста в отделе краски.

– Уберите банку! – кричит седая женщина и подбегает ко мне. – Бедный ребенок!

Осторожно вытаскиваю банку из коляски, приподнимаю уголок муслиновой накидки и проверяю, как там кукла.

– Да, ничего страшного! – изображаю облегчение я. – Волноваться не о чем.

– Дайте посмотрю, – женщина отталкивает меня мясистыми руками. – Я раньше была медсестрой.

Бросаюсь к кукле, но женщина проворнее – срывает накидку и изучает содержимое коляски.

– Как же… Пластмассовая! – вопит она и поднимает куклу, словно бомбу. – Ребенок ненастоящий!

Строитель отшатывается с неприязнью на лице.

– Ненастоящий? Кто ж приносит ненастоящего ребенка в хозяйственный?

Люди громко переговариваются, качают головами и спешат подальше от меня, боясь заразиться безумием. Робин замечает суматоху и, прищурившись, смотрит в мою сторону. Я застываю на месте. Он уже года два не работает в Сент-Анджелесе и вряд ли меня узнает, и все же рисковать не стоит. Бросаю тележку и куклу и мчусь прочь из отдела краски.

– Мадам, нельзя оставлять… – кричит сотрудница в оранжевой рубашке, пока я несусь к выходу.

Дженни стоит у стенки и следит за кассами.

– Бежим!

– Куда? Что случилось?

– Я врезалась в полку. Тележкой. Банка упала на ребенка. Суматоха поднялась.

Дженни с усмешкой прикрывает рот рукой.

– Ясно, – потом стирает ухмылку с лица и берет меня за руку. – Пойдем отсюда.

Мы выбегаем за раздвижные двери и спешим к парковке. Возле «мама-мобиля» уже подгибаются ноги. Хватаю ртом воздух, согнувшись в три погибели.

– Ой, сумасшедший дом!

Дженни закатывает глаза. То ли ей весело, то ли сердится – не поймешь.

– Ты катастрофа ходячая.

– Правда. Зато я его видела.

– И? Что покупал?

– Не заметила. Далеко стоял.

Она качает головой и отпирает машину. Я уже тянусь к двери, как вдруг Дженни заявляет:

– А знаешь… Спрячься под сиденьем.

– Зачем это?

– Давай! Доведем уж дело до конца.

Не решаюсь возразить.