– Не знаю, о чем вы. Боюсь, мне пора. У меня билеты на лекцию в Королевском садоводческом обществе, – она встает и указывает на дверь. – Если позволите…

Распрямляю плечи.

– Нет! Нет, пока не скажете, что скрываете. Зачем отправили нас с Дженни на поиски так называемого «тайного сына» Ролло, если прекрасно знали, кто он такой. Ваш племянник!

Мисс Шульц делает шаг в мою сторону. Ее глаза наполняются слезами.

– Знаете, вы так на нее похожи… – тихо шепчет она.

– На кого?

– На мою сестру. Мэри.

– А это здесь при чем? – теряюсь я.

Она усаживается на другое кресло.

– Моя сестра была ангелом, чистым и невинным. Однажды, в шестнадцать, переспала с Ролло Рисби. Жизнь ее была разрушена. Он оставил ее без гроша в кармане, с ребенком на руках, а потом имел наглость уехать и жить своей жизнью, будто ничего не случилось.

Я сглатываю, невольно сочувствуя этой Мэри.

Мисс Шульц ерзает в кресле. На колени к ней прыгает белая кошка.

– В то время все было иначе. Женщины не ходили с животом напоказ и не кичились незаконнорожденными детьми. От стыда она впала в тяжелую депрессию и свела счеты с жизнью. И даже тогда он отказался признавать сына. Ролло Рисби, – с ненавистью выплюнула мисс Шульц это имя, – ужасный человек.

– Вы с Иэном что-то сделали с Алфи? Хотели вписать Иэна в завещание?

Она хрипло усмехается.

– Чепуха какая! – мисс Шульц молча чешет кошку между ушей. – Иэн мне как сын. Из всех родственников только он и остался. Я лишь хочу, чтобы он получил свое по праву. Поэтому, когда вы подошли ко мне в парке в тот вечер и мололи чушь о своем маленьком расследовании, я увидела неплохую возможность. Подумала: если у Ролло с вами интрижка, то вы можете на него надавить, повлиять. По меньшей мере, внушить, что вписать второго сына в завещание – достойный поступок. Очевидно, я переоценила ваши способности. Пришлось кормить вас подсказками с ложечки.

– Нет у нас с Ролло интрижки.

– Верно, – бросает мисс Шульц, поглаживая кошку. – К нашему большому сожалению.

Бьют напольные часы, и кошка от страха юркает обратно под кофейный столик. Мисс Шульц наклоняется ближе.

– И все же есть у меня один вопрос.

– Слушаю?

– Как у Робина Секстона оказался рюкзак Алфи?

Комната кружится. Шторы в цветочек, бежевый ковер, кофейный столик из вишневого дерева – все вертится перед глазами.

На губах мисс Шульц играет ледяная, угрожающая улыбка.

– Несомненно, Робина Секстона подставили.

Вцепляюсь в ручку кресла, не то упаду.

– Откуда вы…

– Два года назад, то есть. Я про домогательства. Бред собачий. Проделки Ролло и Клео.

– Ролло и Клео ему предъявили ложное обвинение? За домогательство? Не понимаю.

– Алфи списывал на контрольной по математике, – вздохнула мисс Шульц. – Робин поставил ему плохую оценку, не дал пересдать. Такой вот был принципиальный. На следующий день семейство Рисби заявилось в кабинет Николы – жаловаться на «домогательства».

У меня вся кровь от лица отливает.

– То есть мистер Секстон никого не лапал?

– Нет, конечно. Полный бред. Всего-навсего месть.

– А почему мисс Айви согласилась уволить ни в чем не повинного учителя?

Мисс Шульц смотрит на меня, как на дуру.

– Ради сделки, разумеется.

– Какой сделки?

Мисс Шульц берет с фарфорового блюдечка мятный леденец пастельного цвета и отправляет в рот.

– Бога ради, Флоренс, включите голову. Все знали, что финансы школы в плачевном состоянии. Поэтому совет директоров и проголосовал за ее продажу «Омеге плюс».