Я беру контейнер, не зная, что сказать, ведь рядом маячит Алиса, пристально за нами наблюдая. Я многозначительно гляжу на подругу. Она притворяется, что этого не видит, но я не отвожу глаз, и она нехотя уступает.

— Что ж, пойду проверю… как там цветы. — С этими словами она уходит, оставив нас наедине.

— Это паста из нашего меню выходного дня, — говорит Атлас. — Называется «Почему ты меня избегаешь?».

Я смеюсь. И тут же чувствую неловкость.

— Я тебя не избе… — Не договорив, я вздыхаю, потому что не могу ему лгать. — Ладно, я тебя избегаю. — Я облокачиваюсь на прилавок и прячу лицо в ладонях. — Прости.

Атлас молчит, и я в конце концов поднимаю на него взгляд.

— Мне уйти? — спрашивает он.

Я мотаю головой, отчего в уголках его глаз появляются морщинки. И хотя это едва ли тянет на улыбку, я чувствую, как в груди разливается тепло.

Вчера, когда мы неожиданно встретились, я много чего сказала. Теперь я полна сомнений. Как вести разговор о том, что мучило меня последние сутки, если рядом с Атласом я и двух слов связать не могу?

Когда мы познакомились, он влиял на меня точно так же, но в школьные годы я была куда наивнее. Ведь я еще не знала, какая это редкость — встретить такого мужчину, как Атлас. Не знала, насколько мне повезло.

Теперь я знаю и поэтому ужасно боюсь, что все испорчу. Или испортит Райл.

Я нюхаю контейнер с пастой.

— Пахнет вкусно.

— И на вкус вкусно. Сам готовил.

Мне бы рассмеяться или хотя бы улыбнуться, но тон у разговора серьезный. Я отодвигаю контейнер в сторону. Атлас, должно быть, улавливает мое смятение; его ответный взгляд меня успокаивает. Мы почти не разговариваем, однако невербальных сигналов, которыми мы обмениваемся, вполне достаточно. Мои глаза просят прощения за то, что я молчала целый день, он беззвучно заверяет меня: «Все в порядке». И мы оба гадаем, что ждет нас дальше.

Ладонь Атласа медленно скользит по прилавку к моей. Он приподнимает указательный палец и гладит меня по мизинцу. От этого едва заметного, легчайшего прикосновения у меня замирает сердце.

Атлас убирает ладонь и сжимает ее, словно чувствуя то же, что и я.

— Можно я позвоню тебе вечером?

Я уже готова кивнуть, но тут из подсобки выскакивает Алиса и, округлив глаза, шепчет:

— Здесь вот-вот будет Райл!

У меня кровь застывает в жилах.

— Что?!

Я переспрашиваю не для того, чтобы она повторила, а от изумления, но Алиса повторяет:

— Райл подъезжает. Только что написал. У тебя десять секунд, чтобы его спрятать, — машет она в сторону Атласа.

Разумеется, он видит в моих глазах неприкрытый ужас и тем не менее спокойно интересуется:

— Куда мне пойти?

Я указываю на свой кабинет и подталкиваю его в спину.

— Впрочем, он и сюда может зайти… — Я размышляю, прикрыв рот трясущейся ладонью, затем киваю в сторону кладовой-гардеробной. — Можешь спрятаться там?

Атлас глядит на дверь кладовки и снова на меня.

— Там?

Звон дверного колокольчика еще сильнее меня подгоняет.

— Пожалуйста! — Я открываю дверь кладовой.

Не самое лучшее место, чтобы спрятать человека, но в эту кладовку по крайней мере можно зайти. Атлас поместится.

Когда он забирается туда, я боюсь взглянуть ему в глаза. Стыд да и только! Я еле выдавливаю:

— Мне очень, очень жаль, — и закрываю дверь.

Собравшись с духом, я выхожу из кабинета. Алиса уже болтает с братом. Райл приветствует меня кивком, а затем вновь переводит взгляд на сестру, которая роется в сумочке, бормоча:

— Они точно были тут…

Райл нетерпеливо барабанит пальцами по прилавку.