Я не представляю, о чем речь, но готова без раздумий согласиться. Однако прежде чем выпалить «да» на непонятный мне вопрос, я мысленно считаю до трех. А затем уточняю:

— Разрешаю что?

— Позвонить тебе сегодня вечером.

Точно. Он вернулся к разговору у прилавка, как будто Райл нас не прерывал.

Я закусываю нижнюю губу. Меня тянет сказать «да», ведь я хочу, чтобы Атлас позвонил, — и в то же время он должен понять: необходимость прятаться в кладовке — это, возможно, только начало. Вероятно, в том же духе будут проходить и другие наши встречи, поскольку Райл всегда будет маячить поблизости, учитывая, что он отец моего ребенка.

— Атлас… — начинаю я таким тоном, словно сообщаю нечто ужасное.

— Лили, — произносит он с улыбкой, словно ничего ужасного я сообщить не могу.

— В моей жизни много сложностей.

— Я помогу тебе с ними справиться.

— Боюсь, что с твоим появлением все станет еще сложнее.

Он поднимает брови.

— Кому станет сложнее? Тебе или Райлу?

— Его проблемы превратятся в мои. Он отец моей дочери.

Атлас наклоняет лицо чуть ближе к моему.

— Разумеется. Он ее отец. Но не твой муж. Ты не должна из заботы о его чувствах отказываться от, вероятно, одной из важнейших вещей в своей жизни. Второй по важности.

Он говорит так убежденно, что мое сердце начинает бешено колотиться. Одной из важнейших вещей в моей жизни? Жаль, его вера в нас не передается воздушно-капельным путем.

— Второй по важности? А первая какая?

Он смотрит мне в глаза.

— Эмерсон.

Черт. Услышав от него, что для меня нет никого важнее дочки, я буквально таю. Однако беру себя в руки и сдерживаю улыбку.

— Ты же понимаешь, что проще мне не становится?

Атлас медленно качает головой.

— Лили, меньше всего на свете я хочу усложнять тебе жизнь.

Он приоткрывает дверь, впуская в кладовку свет, и пристально глядит на меня.

— Во сколько мне лучше позвонить?

Он так непринужденно это произносит, что у меня возникает желание притянуть его к себе и поцеловать — получить хотя бы часть его спокойствия и уверенности.

— Звони в любое время, — выдавливаю я, точно набрав в рот ваты.

Его взгляд на миг задерживается на моих губах и словно пронизывает мое тело сверху донизу. А затем Атлас выходит, прикрыв за собой дверь, и я остаюсь в кладовке одна.

Я это заслужила.

К моим щекам приливает краска. Накатывает все и сразу: стыд, растерянность, страсть… Так я и стою, пока не слышу отдаленное звяканье колокольчика.

Немного спустя Алиса заглядывает в кладовку и видит, что я обмахиваю лицо ладонями. Я тут же роняю руки по швам, пытаясь скрыть, как на меня действует общение с Атласом.

— Ты прятала его в кладовке? — с укором спрашивает Алиса.

— Знаю. — Я стыдливо опускаю плечи.

— Лили-Лили… — Ее голос звучит разочарованно. А как, по ее мнению, мне следовало поступить? Подвести их друг к другу, напомнить о старом знакомстве? — Ну, то есть я рада, что ты не растерялась, но… ты спрятала человека в кладовке! Затолкала туда, как старое пальто!

Я возвращаюсь к прилавку, Алиса за мной.

— У меня не было выбора. Атлас — единственный на свете мужчина, которого Райл никогда не одобрит на роль моего бойфренда.

— Мне жаль тебя расстраивать, но есть лишь один кандидат, которого одобрит Райл, — он сам.

Я не отвечаю, так как боюсь, что она права.

— Погоди, — настораживается Алиса.