Его, перевязанного и еле держащегося на ногах, конвоировали в здание Департамента. И он заметил, как какой-то человек выходит из здания. Крупный объемистый силуэт Дэвида Лантано сложно перепутать с другим. Конкурент направлялся домой – к привычной роскоши огромного особняка, на зеленую лужайку площадью в целый акр.

Увидев его, Тайрол почувствовал укол ужаса. Лантано его даже не заметил – он выглядел полностью погруженным в собственные мысли. Залез в ожидавшую его машину – и уехал.

Лицо Эккерса то всплывало, то тонуло в окутывающих Тайрола тенях. Он видит Эккерса последний раз и запомнит его именно таким. Эккерса тоже не ждало ничего хорошего, правда, его судьба будет иной.

– Согласно закону, вы имеете право распоряжаться суммой в одну тысячу долларов, которая должна покрыть неотложные расходы. Кроме того, вам предоставят карманный словарь диалекта соответствующей звездной системы.

Ионизация сама по себе оказалась совершенно безболезненной. Он не запомнил ее, только вокруг все стемнело – а до того просто смутные тени скользили.

– Вы меня ненавидите, – обвиняюще указал он Эккерсу в последнем слове. – Я разрушил вашу карьеру. Но… я метил не в вас. – Он почувствовал, что запутался. – А в Лантано. Я его… а он нет. Как так?..

Но Лантано не имел к этому ровно никакого отношения. Лантано укатил к себе домой и всю дорогу исполнял роль безучастного зрителя. К черту Лантано. К черту Эккерса и Лероя Бима и – увы – миссис Эллен Эккерс.

– Ух ты… – пробормотал Тайрол, когда его плывущее через пространство тело наконец-то сгустилось в физическое. – А ведь нам было хорошо вместе… разве нет, Эллен?

А потом на него обрушилась волна яростного солнечного жара. Настолько неожиданно, что Тайрол споткнулся и упал, безвольно растянувшись на земле. Вокруг не осталось ничего, кроме пляшущего зноя, слепящего, пригибающего голову, требующего безоговорочного подчинения.

Он растянулся посреди желтой глинистой дороги. Справа умирало под отвесными солнечными лучами кукурузное поле. В небе кружила пара здоровенных и очень неприятно выглядящих птиц. Вдалеке протянулась линия пологих холмов: оскаленные пики и глубокие котловины отсюда казались горками пыли. А у их подножия жалко лепились здания, построенные руками человека.

Ну, по крайней мере он надеялся, что их именно люди построили.

Он с трудом поднялся на ноги, и до слуха донесся слабый шум. По раскаленной дороге ехало что-то вроде машины. Тайролу стало страшно, но он осторожно и медленно пошел навстречу агрегату.

За рулем сидел человек – худой, истощенного вида юноша, рябой и чернокожий. Ярко-зеленые волосы пышно курчавились. Парусиновую рубашку украшало множество пятен, комбинезон тоже не отличался чистотой. С нижней губы свисала так и не зажженная сигарета. Машина явно выкатилась из двадцатого века – двигатели внутреннего сгорания использовались именно в это время и остались далеко в прошлом. Авто выглядело непрезентабельно: помятое, побитое, дребезжащее. Машина со скрежетом остановилась, водитель одарил Тайрола весьма циничным взглядом. Из машины лилась разухабистая и ритмичная танцевальная музыка.

– Ты сборщик налогов? – спросил водитель.

– Нет, конечно, – сказал Тайрол – деревенские очень не любят сборщиков налогов.

Но… тут он задумался. Не говорить же, что он – изгнанный с Земли преступник. Его тут же убьют, причем весьма затейливым способом.

– Но я инспектор, – заявил он. – Только из Департамента здравоохранения.

Водитель удовлетворенно кивнул.

– У нас тут злорадский жук активничает.