Клерк ответил:

– На эти деньги вы сможете купить билет до Бетельгейзе.

– Отлично, – пробормотал Тайрол.

А потом подумал: а не переплатил ли? С другой стороны, с планеты системы Бетельгейзе он бы смог связаться с представителями своего синдиката. В конце концов, Бетельгейзе – это уже обитаемый мир, а не его задворки. Правда, деньги подходят к концу. И, несмотря на адскую жару, он почувствовал, как по спине пробежал холодок.

– Отвезите меня в офис «Тайрол Интерпрайзис», – приказал он.

Только бы здесь было представительство, только бы… Но нет, обязательно должно быть, правда, название могли поменять. Он уже много лет назад потерял счет множащимся филиалам огромной корпорации.

– «Тайрол Интерпрайзис», – задумчиво повторил таксист. – Хм, а нет таких, мистер.

В холодном ужасе Тайрол спросил:

– А кто работорговлей-то в округе занимается?

Таксист сурово оглядел его. Он походил на черепаху: сухонький, очкастый, с умненькими глазками.

– Ну, – наконец сообщил он, – мне как-то говорили, что есть возможность вылететь с планеты без надлежащих бумаг. Есть тут один… перевозчик… как его…

Тут он красноречиво замолк. Весь дрожа, Тайрол передал ему последнюю оставшуююся банкноту.

– Вспомнил! Называется «Ваш надежный партнер»! – обрадовался таксист.

«Партнер» принадлежал Лантано. Цепенея от страха, Тайрол выдавил:

– И все?

Таксист важно кивнул в ответ – да, мол.

Ошалевший Тайрол вылез из такси. Вокруг все плыло, ему пришлось присесть, чтобы перевести дыхание. Сердце бешено колотилось. Он пытался дышать ровно, но каждый вздох застревал в горле. Синяк за ухом – подарок от Эллен Эккерс – начал саднить. А ведь это правда. Просто он только что понял, что ему не врали. Он не вернется обратно на Землю. Он на всю оставшуюся жизнь застрянет в этом аграрном отсталом мирке, отрезанный от собственной корпорации. И вообще от всего, что создавал своими руками в течение долгих лет.

И тут же осознал – а дыхание все не восстанавливалось, – что «вся оставшаяся жизнь» вряд ли продлится долго.

И он подумал о Хайми Розенберге.

– Ты меня предал, – отчаянно закашлялся он. – Предал меня. Слышишь, сволочь? Это из-за тебя я здесь оказался. Ты, ты во всем виноват. Зря я тебя на работу взял, ох зря.

И тут же его мысли обратились к Эллен.

– И ты, – заперхал он, с трудом переводя дыхание, – и ты, Эллен.

Он сидел на скамейке, кашлял, шумно дышал и думал о людях, которые его предали. Их уже набралось несколько сотен.

Лантано пребывал в хорошем настроении и ел с аппетитом. За ворот он заткнул полотняную салфетку, и кофе капал прямо на нее, пятная белизну. Лантано довольно отдувался и сыто икал. Его выпустили из тюрьмы после непродолжительного заточения, и теперь бедняга гурманствовал, дабы компенсировать жуткие переживания.

Ему уже доложили – сначала собственные служащие, а теперь и Бим, – что Тайрола выбросило далеко за точкой невозврата. Тайрол никогда не вернется – и за это Лантано был искренне благодарен. Он хотел щедро одарить Бима – ну, к примеру, угостить чем-нибудь со стола.

Тот очень мрачно заметил:

– Симпатично у вас тут.

– Хочешь, такой же дом тебе построю? – радостно предложил Лантано.

На стене висел забранный в рамку лист старинной газеты – конечно, защищенный наполненным гелием стеклом. То была первая публикация стихотворения Огдена Нэша – коллекционный экземпляр, заслуживающий места в музее.