Случившийся рядом Корли смерил его суровым взглядом.

Хорошо, молитву удалось пропустить. Он приложил идентификационную карточку к новому сканеру Корли, и тот выдал ему зеленый свет. Стоун вяло поплелся к свободному месту в зале. Интересно, Николь смотрит все это сегодняшним вечером? Еще интереснее: а агент Белого дома, отыскивающий юные таланты, сидит в зале и смотрит представление? Но нет, кругом сплошные знакомые лица. Девочки Феттерсмоллер зря стараются. Он уселся, закрыл глаза и стал слушать – смотреть на это безобразие не достало сил. Куда им, подумал он… Когда-нибудь им придется смириться – и их излишне честолюбивым родителям тоже. У девочек нет таланта. Нет. Как нет его у остальных жильцов. Многоквартирный дом «Авраам Линкольн» мало что добавил в копилку талантов нации, и сколько бы вы, бедненькие, на сцене ни потели, все останется как есть.

Безнадежные усилия девочек из двести пятой квартиры живо напомнили ему, как бледный, словно покойник, Иэн Дункан дрожащими руками передавал ему бумаги со сделанным заданием. Увы, если Дункан провалит тест, его ждет участь несравнимо более горькая, чем у девочек Феттерсмоллер. Его выгонят из «Авррама Линкольна». Он просто исчезнет из виду и окажется в прежнем, крайне унизительном положении жильца в общежитии. Он будет заниматься ручным трудом – как все граждане в подростковом возрасте.

Конечно, ему вернут сумму, которую внес в качестве квартплаты – приличную, весьма приличную. На такой взнос люди копят всю жизнь. С одной стороны, Стоун ему завидовал. «Что бы я сделал с такими деньжищами, если бы мне их прямо сейчас вернули наличными? Наверное, эмигрировал. Купил бы одну из контрабандных дешевых колымаг, которыми торгуют на…»

От сладостных мечтаний его отвлекли бурные, продолжительные аплодисменты. Девочки оттанцевались, и он тоже принялся старательно хлопать. Со сцены махал ручками Клюгман – призывал к тишине.

– Отлично, ребята, я рад, что вам понравилось, кстати, это не последний приятный сюрприз нынешнего вечера. Кроме того, у нас весьма обширная повестка дня, не будем забывать об этом.

И он белозубо улыбнулся залу.

Ага-ага, подумал Стоун. Повестка у них. И он не на шутку напрягся – в конце концов, Эдвард Стоун принадлежал к радикальному крылу либеральной фракции жильцов здания и ратовал за то, чтобы начальную школу в здании закрыли, а дети бы ходили в городскую начальную школу. И там встречались с детьми из других зданий.

А вот эта идея пока не находила поддержки. Хотя в последние недели им удалось убедить часть жильцов, что это правильно. Почему бы не расширить опыт толерантности? Дети, в конце концов, узнают, что люди из других многоквартирных домов ничем не отличаются от тех, что живут в «Аврааме Линкольне». Нужно уничтожить барьеры между жителями многоквартирных домов, и тогда начнется новая эра взаимопонимания и толерантности.

По крайней мере Стоуну будущее представлялось именно в таком свете. А вот консерваторы видели его совсем иначе. Нет, возражали они, дети еще не готовы к такому опыту: как они отреагируют на чужаков? Все это кончится драками между мальчиками: каждый будет кричать, что его здание – самое лучшее. Так что, конечно, идея сама по себе неплоха, но надо повременить с такими радикальными мерами.

А ведь здорово знать, что мы, американский народ, своим свободным волеизъявлением решаем, кто станет мужем Николь, каждые четыре года. К примеру, последний мужчина, Тофик Нигел. Отношения между Тофиком и Первой леди оставались прохладными – похоже, ей не очень-то понравилось прошлое решение избирателей. Однако леди на то и леди, чтобы вести себя сдержанно и прилично.

Когда статус Первой леди стал почетнее, чем должность Президента? Такой вопрос содержался в «рел-поле». Другими словами, они спрашивают, когда в нашем обществе установился матриархат, подумал про себя Иэн Дункан.