– Да, – проговорил он. – Почему бы нет.

А что? Такой особняк. Эллен Эккерс. Ну и работа в Департаменте. Или все сразу. Почему бы и нет? Эдвард Эккерс ушел на пенсию. Дал жене – наконец-то – развод. Лантано ничего более не угрожало. Тайрола изгнали. И Бим подумал: а что, в самом деле, ему нужно?

– Давай, не стесняйся. Проси чего хошь! – сонно пробурчал Лантано.

– Тайрол бы желал оказаться на моем месте, правда?

Лантано хихикнул и зевнул.

– Интересно, а он был женат? – проговорил Бим. – Дети у него были, а?

На самом деле он думал о Хайми.

Лантано потянулся через стол к вазе с фруктами. Выбрал персик и осторожно обтер его о рукав халата.

– Попробуй. Это персик, ага.

– Нет уж, спасибо, – сердито отозвался Бим.

Лантано оглядел фрукт, но есть не стал. На самом деле персик был сделан из воска. Как и остальные фрукты в вазе. На самом-то деле он вовсе не мог похвастаться гигантским состоянием, и большая часть предметов роскоши в гостиной были подделками. Каждый раз, предлагая фрукт гостю, он рисковал – но знал, на что идет. Положив персик в вазу, он откинулся обратно в кресле и отхлебнул кофе.

Что ж, у Бима нет далеко идущих планов. А вот у него, Дэвида Лантано, есть, и премного. Теперь Тайрол не сможет помешать их осуществлению. Он чувствовал себя довольным и умиротворенным. Когда-нибудь – нет, не когда-нибудь, а очень скоро – восковые фрукты в вазе заменят настоящими. Вот так.

– Брюс, дружище! Ну-ка скажи, во сколько нам обошлось это чудо техники? – весело поинтересовался старый Джо Перд – старейший, кстати, из обитателей здания.

Он с женой и детьми поселился в «Линкольне» в тот самый день в мае 1980 года, когда здание сдали в эксплуатацию. Жена уж много лет как умерла, дети выросли, женились и разъехались, а Джо остался здесь.

– В кругленькую сумму, – согласно покивал Брюс Корли. – Зато он не сбоит – стопроцентная гарантия производителя.

До сего дня, будучи официальным ответственным за поддержание порядка во время собраний, он, пуская людей в зал, руководствовался лишь указаниями собственной памяти. И в результате на собрание однажды проникла пара болванов из «Усадьбы Ред Робин»: эти бесцеременные молодчики нарушили протокол, засыпая ораторов вопросами и подавая реплики с места. Нет уж, такое не должно повториться.

Мистер Веллз раздавал бумаги с отпечатанной повесткой заседания, профессионально улыбался и нараспев повторял:

– Пункт 3А, «О необходимости починки крыши», перенесен в пункт 4А! Пожалуйста, помните и не перепутайте!

Жильцы разбирали бумаги, а потом двумя организованными потоками – один по правую сторону, другой по левую – вливались в зал. Либералы традиционно сидели справа, консерваторы – слева. Члены партий, как всегда, делали вид, что не замечают присутствия оппозиционного крыла. Несколько воздержавшихся – чудики или недавно переехавшие – сели на задние ряды, сохраняя застенчивое молчание, в то время как зал гудел от множества оживленных разговоров. В целом обстановку следовало бы охарактеризовать как толерантную и благожелательную, однако жильцы знали, что сегодня вечером им предстоит нешуточная схватка. Скорее всего обе стороны хорошо подготовились заранее. Люди активно шушукались, зачитывали и передавали из рук в руки петиции, документы и вырезки из газет.

На сцене стоял стол президиума – за ним сидели четыре выборных представителя.