– А еще, – добавил Эл, – она может вызвать нас на бис. А может даже попросить сыграть любимую мелодию. Я тут пособирал информацию, и вроде как она время от времеи просит исполнить «Веселого крестьянина» Шумана. Соображаешь, что к чему, да? Давай-ка порепетируем Шумана – мало ли что.

И он задумчиво погудел пару раз в бутылку.

– Я… не могу, – вдруг резко сказал Иэн. – Я…не в состоянии. Это слишком важно для меня, но я чувствую – что-то пойдет не так, мы ей не понравимся, и нам дадут пинка под зад. А мы… мы так и будем жить дальше с воспоминаниями о позоре.

– Слушай, – начал Эл. – У нас же есть папула. А это дает нам…

Тут он осекся. По направлению к космопарку по тротуару шел высокий, сутуловатый пожилой человек в дорогом – из натуральной ткани – синем костюме в мелкую полоску.

– Боже ж ты мой, это же Люк! Собственной персоной! – воскликнул Эл. Похоже, он не на шутку испугался. – Я его за всю жизнь всего пару раз видел. Проблемы какие-то, наверное…

– Ты бы папулу подозвал, – тихо сказал Иэн.

Потому что тварюшка резво побежала к Люку.

На лице Эла проступило до крайности изумленное выражение:

– Не получается!

Он отчаянно щелкал кнопками пульта:

– Она не слушается!

Папула подскочила к Люку, тот наклонился, подхватил ее и пошел к космопарку с папулой под мышкой.

– Он перехватил управление, – ахнул Эл.

И ошеломленно поглядел на брата.

Дверь крохотного офиса отворилась, и Люк вошел внутрь.

– Мы получили рапорт, что ты использовал ее во внеслужебное время в частных целях, – сказал он Элу низким, мрачным, ничего хорошего не обещающим голосом. – Тебя же предупреждали – это запрещено. Папулы – собственность космопарка, не оператора.

Эл растерянно пробормотал:

– Ну… эт самое… Люк… ну я…

– По-хорошему, тебя уволить надо, – сурово продолжил Люк. – Но у тебя продажи высокие. Поэтому так и быть, работай дальше. Но делишки свои устраивай без помощи служебного оборудования.

И он покрепче перехватил папулу и развернулся к двери.

– Так, время деньги, мне пора.

И он посмотрел на бутылку в руках у Эла.

– А это вообще не музыкальный инструмент. Это штука, в которую виски наливают.

Эл выдавил:

– Люк, полушай. Это ж реклама. Мы выступим перед Николь, и твоя сеть космопарков станет известной. Престижной, и все такое!

– А мне на фиг не сдалась эта престижность, – заявил Люк, остановившись перед дверью. – Я не собираюсь развлекать Николь Тибодо. Она делает с этим обществом все, что хочет, а я делаю с моими космопарками все, что хочу. Вот так. Она ко мне не лезет – и я к ней не лезу. И пусть так оно и остается. Позвони Слезаку и скажи, что вы не сможете выступить. И вообще забудь об этой чуши. Ты же взрослый человек, а занимаешься черт знает чем – сидишь и в бутылку дудишь, это кому сказать…

– А вот тут ты не прав! – с жаром возразил Эл. – Искусство не знает границ, и даже самые приземленные, обыденные вещи обретают в нем новую жизнь! И эти бутылки – не исключение!

Люк поковырялся во рту серебряной зубочисткой и заметил:

– Ну и как ты собираешься обаять Первую семью? Папулы-то у тебя больше нет.