Ему еле удалось подавить стон. Без сомнения, чрезвычайно живое восприятие жизни уже принесло Августе репутацию беспечной и безответственной особы. И он намерен обуздать ее, пока она не попала в настоящую беду.

 В конце концов ему удалось настигнуть свою невесту: она стояла в дальнем углу зала, болтая и смеясь с Лавджоем. Словно почувствовав его приближение, она резко оборвала смех и умолкла на полуслове, а потом повернулась и увидела Гарри. Ее глаза подозрительно сверкнули, и она лениво и грациозно принялась обмахиваться веером.

 — Признаться, меня весь вечер мучило любопытство, когда же вы наконец покажетесь, милорд, — произнесла светским тоном Августа, — Вы уже знакомы с лордом Лавджоем?

 — Да, мы встречались. — Гарри коротко кивнул ее собеседнику. Ему претило лукавое умиление, написанное на физиономии Лавджоя. Впрочем, то, что этот человек стоял так близко к Августе, его совершенно не трогало.

 — Да, конечно. Мы посещаем одни и те же клубы, верно, Грейстоун? — Лавджой повернулся к Августе и галантным жестом подхватил ее затянутую в перчатку руку. — Полагаю, я должен вручить вас вашему будущему хозяину и повелителю, дорогая, — сказал он, поднося к губам ее пальцы. — Теперь-то я понимаю, что для меня все потеряно. И я могу лишь надеяться, что где-то в глубине души у вас сохранится хотя бы легкое сожаление после того сокрушительного удара, который вы нанесли мне, сделавшись невестой Грейстоуна.

 — Я уверена, сэр, что вы очень скоро оправитесь от этого удара. — Августа отняла свою руку и с улыбкой проводила Лавджоя взглядом.

 Когда барон растворился в толпе, она повернулась к Гарри. На щеках ее вспыхнул румянец, а в глазах явно сверкал вызов. Гарри вдруг подумал, что он, кажется, догадывается о причине этого странного яркого румянца, пылавшего на ее щеках и сейчас, и во время тех двух кратких встреч, которые уже успели состояться после сообщения об их помолвке.

 Каждый раз, когда Августа смотрела на него, она явно вспоминала их ночную встречу и то, как лежала у него в объятиях на ковре в библиотеке. Безусловно, мисс Баллинджер, несмотря на свою принадлежность к нортамберлендской ветви семейства, страшно смущают подобные воспоминания. Гарри счел это добрым знаком. В конце концов, румянец смущения указывал на то, что дама все же имеет некоторые представления о добродетели.

 — Вам не слишком жарко, Августа? — спросил Гарри с вежливой заботливостью.

 Она решительно помотала головой:

 — Нет, нет, я чувствую себя прекрасно, милорд. А теперь скажите, вы подошли ко мне, чтобы пригласить меня на танец? Или хотите прочитать мне очередную лекцию о том, как мне следует себя вести?

 — Скорее всего последнее… — Гарри взял ее за руку и повел через открытые стеклянные двери в сад.

 — Этого я и боялась. — Августа играла веером, пока они шли по террасе. Потом со щелчком закрыла его. — Я с тех пор очень много думала, милорд.

 — И я тоже. — Гарри заставил ее остановиться возле каменной скамьи. — Присядьте, моя дорогая. Мне кажется, нам нужно поговорить.

 — О господи! Я же знала! Я просто уверена была, что так и будет. — Она мрачно посмотрела на него и грациозно присела с ним рядом на краешек скамьи. — Милорд, вам это не поможет. Мы либо примиримся с обстоятельствами, либо покончим с вашей затеей.

 — Что именно мне не поможет? — Гарри поставил одну ногу на краешек, скамьи и облокотился на колено. Он внимательно смотрел в серьезное лицо Августы, сидящей напротив него в тени.