— А мне кажется, что в ту ночь были даны кое-какие обещания, — промолвил Гарри.

 — Я никаких обещаний не давала!

 — Не согласен. Мне кажется, что вы все-таки дали мне определенные обещания, позволив такие вольности, какие позволяют только жениху. Что же я должен был подумать, когда вы каждым своим движением давали мне понять, что с радостью примете меня как в роли любовника, так и мужа?

 — Никаких таких движений я не делала, — слабо возразила она.

 — Простите, мисс Баллинджер. Я не могу заставить себя поверить, что вы просто развлекались со мной в ту ночь. И вы не сможете также убедить меня, что пали столь низко и просто по привычке играли с мужской страстью. Вы безрассудны и смелы от природы, однако я отказываюсь верить, что вы бессердечны, жестоки или же совершенно не думаете о своей чести!

 — Разумеется нет! — проговорила она сквозь стиснутые зубы. — Для нас, нортамберлендских Баллинджеров, честь превыше всего. Мы пойдем во имя чести даже на смерть.

 — В таком случае наша с вами помолвка остается в силе. Теперь мы оба достаточно серьезно связаны друг с другом. Мы зашли слишком далеко, чтобы поворачивать назад.

 Послышался резкий щелчок, потом треск, и Августа посмотрела на свой веер. Она так сильно стиснула его, что поломала хрупкие пластинки.

 — О, черт побери! — вырвалось у нее.

 Гарри улыбнулся, протянул руку и приподнял ее лицо за подбородок. Длинные ресницы взметнулись, и на него посмотрели встревоженные измученные глаза. Он наклонился и легким поцелуем коснулся приоткрытых уст Августы:

 — Верьте мне, Августа. У нас с вами все будет прекрасно.

 — Я совсем не уверена в этом милорд. Я очень много думала, но лишь пришла к выводу, что мы оба совершаем большую ошибку.

 — Никакой ошибки мы не совершаем. — Гарри прислушался»к первым звукам очередного вальса, донесшимся из открытых окон. — Не окажете ли мне честь? Не потанцуете ли со мной, дорогая?

 — Пожалуй, — неловко пробормотала Августа, вскакивая со скамьи. — Не вижу для себя особого выбора при сложившихся обстоятельствах. Если я откажусь, вы, конечно же, скажете, что правила приличия требуют, чтобы я танцевала с вами хотя бы потому, что мы помолвлены.

 — Вы хорошо меня знаете, — прошептал Гарри, предлагая ей руку. — Я же помешан на правилах приличия…

 Он не мог не заметить, что Августа по-прежнему упрямо стискивает зубы, ступив с ним на залитый светом паркет бального зала.

 Значительно позже тем же вечером Гарри вышел из своей кареты на Сент-Джеймс-стрит и поднялся по ступеням крыльца одного весьма солидного заведения .

 Дверь перед ним немедленно распахнулась, и он оказался в той исключительно располагающей атмосфере дружелюбия, которую может создать только отличный клуб для джентльменов.

 Трудно найти обстановку более приятную, чем здесь, размышлял Гарри, усаживаясь у камина и наливая себе бренди. Неудивительно, что Августа решила развлечь Салли и ее подруг неким подражанием клубу «Сент-Джеймс». Этот клуб был бастионом, защищавшим от внешнего мира, убежищем, чуть ли не родным домом. Здесь каждый имел возможность побыть в одиночестве или подыскать себе подходящую компанию.

 В таком клубе человек мог расслабиться и отдохнуть в обществе друзей, испытать судьбу за игральным столом или же что-то выяснить в приватной беседе. Сам Гарри за последние несколько лет, пожалуй, слишком многое выяснял конфиденциально.

 Несмотря на то что во время войны он почти не покидая Континент, Гарри, приезжая в Лондон, старался непременно заглянуть в свои любимые клубы.