Разбойник наконец сообразил, что сдерживает собственную лошадь. Он отпустил поводья, и животное понесло его обратно к дороге. Кощей не пытался помешать.

Как только топот копыт затих, на шею чародею кинулась Катя:

— Я так испугалась, так испугалась! Как ты сумел справиться? Их же было пять штук!

— Не предел. Теперь, если ты позволишь, я пойду спать.

— А этот кролик был заклинанием в стиле Горя, — игриво подмигнула ему девушка.

— Это и было заклинание Горя, я кролика не наколдовывал. Видимо, изначально он был создан для преследования Ивана, но сбился с пути… Ты меня отпустишь?

— Мне все еще страшно, что они вернутся… Можно, я лягу рядом с тобой?

— Нет!

— Но почему?

— У меня голова болит!

— А я-то думала, это чисто женская отговорка, — изумленно прошептала Катя, но все же отпустила его.

На этот раз заснуть было не так просто: магия подогрела кровь, прогнала усталость. К тому же, мешали приглушенные крики, доносившиеся из леса. С той стороны, куда кролик унес разбойника…

11

Уже издалека было слышно шум. Причем на сей раз это не был шум голосов, доносившихся откуда-то из леса. Говорил сам лес… Несмотря на отсутствие ветра, деревья постоянно двигались, и у шелеста их листьев был слишком оживленный характер.

Да и на вид этот лес отличался от обычного: не было привычного сочетания мягких зеленых и коричневых оттенков. Кроны пестрели всеми цветами радуги, трава вообще переливалась, светилась перламутром. Здесь не было гармонии, от шума и калейдоскопа красок кружилась голова.

Граница леса была четко обозначена линией на земле. Здесь им пришлось остановиться.

— Стоять! — стволы могучих дубов заскрипели, задвигались. — Здесь зверью проход закрыт!

— А мы не зверье, — Тесса поудобней расположилась на ветвистых рогах. Обиженная жаба теперь пыталась не соскользнуть со спины оленя. — Мы путешествуем по разным странам.

— Чужеземцам вообще нельзя находиться в этих землях!

— Можно подумать, вы тут родились! Небось, вас тоже выпроводить пытались… Обижали, дискриминировали… Эмигрантов нигде не уважают! Относятся к вам, как к существам второго сорта…

Молоденькие рябины с ярко-желтыми листьями и синими ягодами согласно зашумели. Дубы все еще сомневались.

— К нам относятся еще хуже, — продолжала ежиха. — Обзываются нехорошими словами, отказываются помогать… некоторые вообще сожрать хотели… Никакой терпимости! Я лично считаю, что нам, чужеземцам, нужно держаться вместе. Организуем партию, баллотируемся в парламент, сделаем так, чтобы глас малого народа был услышан!

— Хватит, хватит! — замахал ветвями серо-зеленый дуб. — Мудрены твои речи, потому верю я, что ты чужеземка. Мы мирный народ, на зверей мы войной не пойдем, потому что они приютили нас. Но все-таки есть в нас обида за то, что дали нам самый скудный край…

— Как и во всех нелегалах, — пробурчала себе под нос Тесса. — Скоро начнете машины жечь и телевидение вызывать, чтоб засвидетельствовать, какие вы несчастные…

— Что глаголешь ты?

— Ничего, возмущаюсь коварству этих животных.

— Не жалей нас, мы мирные, но гордые. И все же вам сочувствуем, потому что если поймают вас, то пощады не будет. Даже нам приходится иногда нападения отражать, — дерево продемонстрировало глубокие борозды на стволе. — Вот, это шрам от дятла… Сильно меня зацепил при прошлом нападении…

— Я вижу, осколочное ранение.