Наконец он спросил:

— Зачем они тебе?

— Вернусь в свой мир, куплю себе «Бентли».

— Я каменюки на себе не потащу!

— А куда ты денешься? Не бойся, я много не возьму… Мне и немногого хватит. А то в прошлый раз приволокла с собой Живую и Мертвую воду, а толку? Выяснилось, что в нашем мире такая магия не действует… А алмазы — они везде алмазы! Тем более что взять их так просто… В нашем мире добыть алмазы гораздо сложнее.

— По-моему, мы кое-кого разбудили, — обеспокоено сообщила жаба.

Дерево зашумело над их головами. При этом на фоне скрипа старого ствола и шелеста листвы отчетливо слышался стеклянный звон. Заинтересованная, Тесса посмотрела вверх и не поверила своим глазам, хотя совсем недавно торжественно пообещала себе больше ничему не удивляться.

На дереве висели стеклянные банки. Причем они не были подвешены кем-то, они росли прямо из ветвей, как плоды. Содержимое было самым разным: маринованные помидоры и огурцы, кольца ананаса, персики в сиропе, зеленый горошек, засахаренная клубника и многое другое… Каждая банка снабжалась этикеткой с названием содержимого.

Само дерево напоминало клен, и в принципе не должно было иметь плодов.

— Кто нарушил мой покой?

— Мы, — отозвалась Тесса. — А в частности олень, жаба и милый славный ежик.

Ветви зашумели сильнее, и ежиха почувствовала голод. Сушеные яблоки в избушке быка были не таким уж существенным завтраком… Она не сводила глаз с банки, полной крупных сочных клубничин, но та не падала, невзирая на раскачивание ветки.

— Кто вас пустил сюда, в нашу святую обитель? Небось, прокрались воровато, как свойственно животным!

— Ничего мы не крались, — возразил Рамел. — Нас впустили!

— Лжешь, убийца! У тебя на ногах кровь моих братьев! Убийца, убийца!

— Не орите, дядя, — Тесса зажала чувствительные ушки. — А то кусты разбудите!

— Не дерзи, перекормленная крыса! И сними со спины трупы репейников!

— Я не могу снять то, что из меня растет, это во-первых. Во-вторых, рогатый правду говорит, нас сюда пустили. Что же касается крови на ногах… У вас на нижней ветке висит банка с маринованными грибами. Так что я на вашем месте помолчала бы про убийц!

— Беда это моя, а не вина, — застонал клен. — Это проклятье, которое мучает меня уже не первый год!

Тесса заинтересовалась:

— Что за проклятье?

— Страшный след человеческой жестокости… Много лет назад, когда наше скромное поселение только зарождалось, когда мы, несчастные и измученные, бежали сюда, я не был в центре леса. Я был значительно моложе и стоял на страже границы. В один день оттуда появился человек, очень странный человек… Я сказал ему, что ему здесь не место, а он дерзко ответил, что и мое место гораздо глубже… как-то так… Он много чего говорил, все уж не упомнить. В памяти моей засели лишь странные слова «Буратино», «полировка» и «прессованные опилки».

— Дай догадаюсь, что было дальше… Он отказался уходить, и ты решил применить силу…

— Так и было! Он сказал, что веткам моим можно найти применение получше… С тех пор из меня, из моего собственного тела, растут мертвые, изуродованные тела братьев-растений!

По стволу клена покатились крупные капли смолы. Тесса не сразу догадалась, что это слезы.

— Да ладно, не реви! Все не так плохо… Тебе даже идет!

— Я урод!

— А при чем тут банки? — не удержалась ежиха.