— Что есть путь? — грустно спросил тощий сморщенный гриб. — Всего лишь небольшая ниточка в бесконечности, по которой ты отчаянно гребешь веслом навязанных правил… А потом — тишина и студень из помидоров с маком…

— Э-э… Примерно так. Слушайте, господа, нам придется идти прямо по вам. Кого-то могут раздавить.

— Пусть будет так… А что есть смерть? А что есть жизнь? Разве можем мы прямо утверждать, что живы? Быть может, наше настоящее существование закончилось много лет назад на далекой звезде, а то, что происходит сейчас — всего лишь отражение далекой памяти, не нашедшей приюта в вечной пустоте… Так в темной поверхности озера отражаются те, кто туда глянет, но если они упадут, то круги разрушат отражение… А что если рыбы видят только себя с той стороны и не знают про наш мир?…

— Неформалы, интеллигенция и творческие личности, — подытожила ежиха. — Рамел, чего стал? Шлепай давай, пока их не отпустило… если такое вообще возможно.

— Я же их раздавлю!

— Невелика потеря. Через пять минут на их месте новые появятся, вот увидишь.

Олень старался шагать как можно шире, но все равно грибы исчезали под его копытами. А остальные этого словно и не замечали, а если замечали, то хихикали громче. Раздавленные товарищи даже вдохновляли их на новые философствования.

— Странные существа, — было видно, что Рамелу хочется выбраться из грибов как можно скорее. — Никогда не встречал ничего подобного…

— Я встречала, в своем мире.

— Там такие существуют?

— Там такие книги пишут, фильмы снимают, песни поют и при этом пользуются всеобщей популярностью!

Судя по всему, остальные обитатели леса предпочитали держаться от грибов подальше: здесь не было ни деревьев, ни кустов. Зато когда грибная поляна кончилась, растения снова стали появляться во всем своем радужном великолепии. Высокие кусты образовывали широкую аллею, в конце которой виднелось могучее дерево. Оттуда же доносился плеск воды.

— Пойдем к ручью! — взмолился Рамел. — У меня ноги по колено в этой гадости! И руки тоже!

— У тебя нет рук, у тебя сейчас одни ноги. Но все равно пойдем, я пить хочу. И пока я не выпью, в воду свои копыта не суй, понял?

Он кивнул, и ежиха опять с трудом удержалась на рогах.

Кусты либо спали, либо в целом были неразговорчивы, потому что они чужаков обсуждать не стали. К ручью им удалось пройти в полной тишине.

Хрустальная ленточка воды выбивалась из-под земли, заполняла узкую колею, пересекающую поляну, и снова ныряла вниз. Берега ручейка были засыпаны листьями, которые почему-то не попадали на усеянное мелкими камушками дно.

Тесса осторожно попробовала воду; вкус был самый обычный, подозрений он не вызывал. Да и потом, неизвестно, есть ли на их пути другие источники, так что пить лучше тут…

Когда ежиха наклонилась к ручью, она заметила, что на дне что-то блестит. Сначала она приняла это за игру солнечного света и воде, но даже под ее тенью блеск не исчезал. Запустив лапку в ручей, она извлекла на поверхность большой, с перепелиное яйцо, кристалл.

— Алмаз, — тут же определил Рамел.

— Ты не выглядишь впечатленным…

— А чего мне впечатляться? В моей стране месторождений таких булыжников хватает, они слабо ценятся. Их главное достоинство в том, что они крепкие, а не что блестят красиво!

— Эх, мало я побыла у тебя на родине… Смотри, вон еще один!

Она начала доставать со дна камни и бережно заворачивать их в опавшие листья. Олень наблюдал за ее действиями с нескрываемым интересом.