Я встал, поскольку для моих заготовленных слов не помешало бы рукопожатие, да засомневался насчет тактичности. Поэтому сказал просто, как положено:

   — Поздравляю вас, дамочки, с этим праздником!

   И сел. И подскочил, поскольку в комнате отдыха вроде бы громыхнула атомная бомба — огня не было, но гул пошел. Даже я подумал, не передохли бы пучеглазые рыбки — так бабоньки галдели.

   Я струхнул. Пять крепких теток, целая бригада, отметелят за милую душу, и супруга не примет.

   — Дамочки, нельзя ли прояснить вопрос?

   — Вы сбили с панталыку ребят! — прояснила одна.

   Тут уж я смекнул окончательно и пригляделся позорче. Одна, значит, постарше всех и посерьезнее ликом. Вторая жирком заплыла, беленькая, на спелый кабачок похожая. Третья худенькая и черноволосая, наподобие цыганки, — глазами так и сечет. Четвертая под рыжинку выкрашена и даже сидя повыше меня будет. А у пятой сумка продуктовая, как воз на коленях, — затоварилась под завязку, три куриные лапы торчат.

   — Дамочки, а кем бы вы хотели видеть своих огольцов?

   — Мой всегда мечтал о театральном.

   — А мой физик, прирожденный физик!

   — Вадушку тянет в спорт, метр девяносто рост.

   — Мой парень в гражданские летчики хотел.

   — У моего еще нет определенности, но не под машиной же ему лежать…

   — А чем плохо-то? — уже назло спросил я.

   — Ах, оставьте! — бросила цыганистая и разглядывает мою спецодежду.

   — Между прочим, вчера стиранный, — ответил я на ее взгляд.

   — Вы должны нас понять, как матерей, — мирно сказала старшая, видать как уполномоченная.

   — Я не всякую мать понимаю, дамочки.

   — Мать — это свято, — вскипела рыжеволосая, крупная.

   — Это вы бросьте, уважаемые. Я встречал матерей похуже дикарей. В моем доме живет такая — в соску пива наливает, чтобы дите спало покрепче.

   — Ни одна мать не пожелает ребенку плохого, — опять умиротворяет старшая.

   — Вы-то желаете, — спокойненько заявил я.

   — Как? — чуть не хором они.

   — Хлопочете, дорогие мамаши, о первой сущности, позабыв про вторую.

   — Не понимаю, — призналась уполномоченная.

   — Тогда расскажу вам байку, от знакомого мужика слышанную…

   — Что такое байка? — спросила та, которая походила на переспелый кабачок.

   — Байка — это вроде анекдота без матюков.

   …Жил-был у благородных родителей сын. Они из него большого человека делали. Чему только не учили… А он, язви его под сваю, к земельке пристрастился. Горшки да ящики завел и ро?стил в них чудеса. Грибы разные, цветы мохнатые, ягоды винные… Верите ли, в ящике вывел плод размером с фару от ГАЗ-69, а вкус — как у картофельного пюре на сливочном масле. А родители взъелись. Будто земля грязная, будто в ней микробы… Ну, общими усилиями и ликвидировали все горшочки с ящичками. Согласился сын на должность большого человека. Только как-то ночью мамаша как заорет на весь дом нутряным криком от дикого страха… Народ сбежался. А ей в одно место впилась игла наподобие шприцевой.