Страшный оазис, поглощённый бурей, остался позади, как и смрад гниющих тел. Постепенно воздух стал заметно чище и светлее, но Тахире казалось, что этим запахом разложения пропиталась даже её кожа. Она дышала, а к горлу то и дело подступал противный ком. И один раз она все же опозорилась, когда поутру, едва покинув очередную стоянку, резко остановила лошадь не в силах совладать с мучившей её тошнотой и упав на колени, выплеснула из себя завтрак, ощущая стыд и отчаяние оттого, что муж и его люди видели этот позор.

Акрам оказался рядом, слетев со своёго жеребца и подхватив принцессу, убрав её волосы и дожидаясь, пока желудок девушки не успокоится. Затем кто-то из воинов сунул ему в руку воду и Тахира с благодарностью приняла спасительную жидкость. Прополоскала рот и умылась, после чего сделала пару глотков и вернула сосуд.

— Этот запах! — проговорила она, вставая на ноги и все ещё чувствуя руки мужа на своёй талии. — Он преследует меня. Я не знаю, что происходит!

В глазах Акрама была лишь тревога и страх за любимую женщину, а воины смотрели на происходящее без ожидаемой брезгливости. То ли понимали, что переживает принцесса Хайрата, увидевшая поле боя, на котором полегли её люди, те, с которыми она когда-то и сама участвовала в сражениях. А может просто жалели девушку, только вот жалости Тахира не принимала.

— Успокойся! — сказал принц. — Если хочешь, вернёмся в оазис.

— Нет! — отчаянно произнесла Тахира. Ещё не хватало, чтобы из-за её слабости пришлось пойти на подобное. Она слишком дочь своёго отца и сестра своёго брата, чтобы позволить себе расслабиться, а другим — опекать себя.

— Мы едем! — решительно сказала девушка и вырвалась из рук мужа. В седло взлетела, заливаясь непривычной краской стыда, но при этом не отводила глаз, имея мужество смотреть на мужчин, её окружавших. Ударила пятками в бока своёго коня, сорвавшись в галоп так, что песок полетел из-под копыт. Но уже позже, устыдившись своёй горячности, придержала встревоженного скакуна, наклонившись, потрепала шелковистую гриву, дожидаясь, пока её нагонят остальные.

Взгляд мужа встретила с уже привычным спокойствием и поехала рядом, глядя на тяжёлые холмы песков, в солнечном свете похожие на россыпи золота.

Ехали долго под палящим солнцем, наблюдая неизменно прекрасный пейзаж. Тахира чувствовала, как время от времени на неё накатывает неприемлемая слабость.

«Наверно, последствия сражения со львами!» — думала она. Только раны заживали быстро и

больше не грозились открыться, покрывшись новой, розовой кожей. Принцесса знала, что будут шрамы, не хотела их, но и не особо расстраивалась, понимая, что иначе уже никак. В войске сперва отца, а после и брата, всегда был тот, кто умел зашивать подобные разрывы на коже, чтобы после ничего не оставалось, разве что, только тонкая, будто волосок, белесая ниточка.

Пустыня тянулась нескончаемо долго. Скоро глаза стали уставать от желтизны, а тело ломило, но Тахира молчала. Лишь изредка прикладывалась губами к воде, божественно вкусной и ценившейся в подобной местности на вес золота.

«Кто мы без даров природы? — думала принцесса, пытаясь отвлечь себя от мыслей о доме. — Ничто без воды и еды, которую она даёт нам!» — раньше подобное мало интересовало Тахиру и она догадывалась, что обучение разным наукам во дворце Роккара, оставило свой, неизгладимый след в её душе. Она стала мыслить немного иначе, при этом оставаясь все той же варварской принцессой, как называли её за глаза придворные Борхана.

— Как ты? — Акрам, ехавший рядом, почти стремя в стремя, за исключением тех редких моментов, когда поднимались на очередной бархан, посмотрел на жену.