Ведьма улыбнулась.

— Все иногда бывает впервые! — ответила она.

— Расскажи, что знаешь! — повторился повелитель.

— Как прикажешь, — ведьма чуть наклонила голову, подчиняясь, а мысленно проклиная старика, который был в своёй силе слабее её. Если бы не власть амулета, связавшая Наиму по рукам и ногам. Если бы не её слабость теперь, перед чужой волей, её, которая была сильнее Давлата и Сарнай вместе взятых.

«Хочет узнать о Малахе, — подумала старуха, — хочет понять, причину по которой змей смог противостоять его власти, посмел ослушаться хозяина!» — неожиданно Наиме стало интересно, кем был тот бедняга, который жил в облике Малаха до своёй смерти, до того, как его место занял принц Шаккар.

«Глупый принц!» — вспомнив Шаккара, она едва сдержалась, чтобы не рассмеяться. Муж Сарнай всегда недолюбливал её, сам не мог понять причину, по которой ближайшая служанка и рабыня его первой жены, та, с которой воительница не расставалась, таская за собой и которая вызывала у него желание придушить её или отдать на растерзание цепным псам. А ведь правда была проста, как и всякая иная правда. Это зло бывает сложным, словно витиеватый рисунок вышивки женщин Хайрата, будто редкий узор на стенах дворца Роккара, воспоминания о котором жили в памяти ведьмы. А правда, она не всегда приятна и приемлема, оттого и более опасна.

— Малах нашёл свою повелительницу! — проговорила Наима и посмотрела пристально в глаза собеседника.

— Что? — лицо Давлата вытянулось. Совсем не таких слов он ожидал от ведьмы.

— Повелитель, сам того не понимая, ты совершил ошибку, когда выбрал заменой своёму прежнему змею принца Хайрата, — Наима положила руки на колени, продолжая говорить.

— Я вижу будущее. Так уж решили боги, наградив или, напротив, возможно, наказав меня такой способностью. Будущее своёй хозяйки и принцессы Майрам я увидела в тот самый день, когда Сарнай захотела услышать от меня предсказание, — она вспомнила тёмное пространство шатра, горящие глаза рыжеволосой воительницы и треск пламени, в танце которого мелькали картинки будущего. Тогда она не понимала ещё, что именно видит и совсем неправильно истолковала видение. Сейчас все предстало перед Наимой должным образом. Картинка, размытая и неясная в прошлом, стала яркой и чёткой.

Давлата не было на троне Хайрата.

— Две маленькие змейки сойдутся в поединке! — проговорила она, проваливаясь в пространство между мирами. Тот, который был и тот который будет.

Старый мудрец нахмурился и придвинулся ближе, наклонившись над столом. Посмотрел на ведьму: Наима запрокинула голову к потолку зала, глаза её прикрылись, а меж прикрытыми ресницами белели белки. Мужчина было двинул рукой, намереваясь тронуть ведьму за плечо, но затем отпрянул, усаживаясь на подушки и не смея даже вздохнуть. Он слушал слова Наимы.

— Змей сидит на троне! — говорила она, вцепившись пальцами в край низкого столика с такой силой, что костяшки пальцев стали белыми, а кожа натянулась и стала похожа на сухой пергамент.

— Перед ним в огне танцуют две змеи, — прошептала Наима. — Одна — светлая, вторая — яркая. В их руках оружие...не люди и не змеи, две половины единого целого, но должна остаться только одна и от той, что возьмёт верх будет зависеть какая судьба ждёт этот город. Стоять ли ему до скончания веков или рассыпаться пеплом!

— А я! — проговорил мудрец. — Ты видишь меня?

Наима вздрогнула и уронила голову на грудь, будто потеряв сознание. Давлат не смел притронуться к ней лишь ждал, пока старая женщина придёт в себя. Налил чай, чувствуя, как в груди с силой бьётся сердце. Давно уже он не испытывал таких эмоций.

Новый правитель Хайрата вспомнил, что такое страх, слушая болтовню ведьмы.