В святилище беседовали мастер Айво и хранитель Дагмар. Они не говорили о ней, не искали ни ее, ни кого‐то еще, и потому Гисла прислонилась к стене, собираясь дождаться, пока они уйдут, но тут же насторожилась, услышав вопрос верховного хранителя.

– Дагмар, ты помнишь женщину со слепым ребенком? – спросил Айво.

Он сидел в своем кресле, спиной ко входу в туннель, но Дагмар стоял прямо перед ним, и Гисла увидела, как хранитель нахмурился:

– Не помню.

– Ты привел ее в святилище. Ты должен помнить, – буркнул Айво.

Дагмар помотал головой.

– Это было во время королевского турнира, спустя несколько месяцев после рождения Байра. У тебя хватало хлопот. – Айво взмахнул рукой, словно речь шла о том, что случилось только вчера. – Глаза у мальчика словно подернул туман. В них не было зрачков. Он был совсем маленьким, лет трех-четырех. Но уже говорил.

Лицо Дагмара разгладилось.

– Помню. Я нашел ту женщину у стены сада. Она была больна и просила о благословении.

– О благословении для сына, – сухо поправил Айво.

– Да… да.

– Я не мог излечить его глаза. И ты знал об этом. Тот мальчик… теперь мужчина. Он – лучник, которого называют Хёдом.

– Не может быть! – воскликнул Дагмар. – Я видел его сегодня. Он меня изумил. Все на горе только о нем и болтают. Он напомнил мне Байра. Быть может, все дело в скромности, с которой он встретил свою победу, но на него было приятно смотреть.

– Хм-м, – пробормотал Айво. – Он очень способный. Я думал, что однажды он мог бы стать хранителем. Когда я впервые его увидел, он удивил меня своей склонностью к рунам.

Гисла старалась не дышать, но пыль, роившаяся в туннеле, щекотала ей ноздри.

– Сегодня он приходил ко мне вместе с учителем и просил позволить ему стать послушником.

Она прикрыла рот рукой, сдерживая стон. О, Хёд, почему ты мне ничего не сказал?

– Он не первый с начала бедствия, – сказал Дагмар. – И не последний.

– Да. И я отослал его так же, как отсылал остальных.

Она не могла дышать. Нужно вернуться обратно, на склон. Нужно найти Хёда. Но беседа в святилище продолжалась, и она не решилась покинуть свое укромное место.

– Теперь цели у нас иные, мастер, – сказал Дагмар. – Нам нужно думать о дочерях.

– Да… но я все равно отослал бы его.

– Почему? Ведь ты сказал, что у него склонность к рунам.

– Его обучал Арвин, хранитель пещеры. А значит, он всю жизнь был послушником. Его знания обширны, а умения огромны. И это меня тоже пугает.

– Почему?

– Я не знаю, что он такое: добро или зло.

Дагмар и Гисла ахнули в унисон.

– Как он может быть злом, мастер? – спросил Дагмар.

Айво вздохнул:

– Быть может, зло – не совсем верное слово. Тогда, ребенком, он начертил здесь, на полу, под алтарем, руну слепого бога. Теперь он вырос, но глаза у него все так же пусты.

– Слепой бог не был злом.

– Не был… но зло сумело его использовать. Зло использует тех, кто несведущ.

– И ты полагаешь, что зло может использовать слепого лучника?

– Этого я как раз не решил. Но знаю, что глупо не обращать внимания на знаки. А их множество.

– Но та женщина – теперь я вспомнил ее – сказала, что ты его благословил. Сказала, что ты и ее благословил. Она уходила из храма, воспрянув духом.

– Вовсе не твоими трудами, – пробурчал Айво.