В следующий же миг король распахнул дверь. Рубаха на нем была расстегнута, а штаны висели на бедрах так низко, что было ясно: он не успел толком их натянуть.

– Где она? – спросил он, словно верховный хранитель явился его помучить.

– Мы не знаем, государь, – отвечал Айво ровным голосом, соединив ладони под длинными рукавами балахона. – Ты не вызывал ее к себе?

– Не вызывал, – буркнул Банрууд. Поджав губы, он бросил взгляд на стража, так что тот в ужасе отступил, и принялся раздавать отрывистые приказы: – Сообщите Балфору. Оповестите стражу. Звоните в колокола. Седлайте мою чертову лошадь. Найдите ее.

* * *

Вернувшись в храм, мастер Айво прогнал из святилища всех, кроме Дагмара, и собственной кровью начертал у себя на обеих ладонях руну поиска.

– Нам не следует использовать руны, дабы узнать то, что мы можем узнать, обойдя гору. Но на горе ее нет, и потому нам следует сделать все, чтобы отыскать ее как можно скорее… раньше, чем ее отыщут они.

– Да, мастер, я согласен.

Нараспев повторяя имя Лиис из Лиока, Айво прижал руны к закрытым глазам. Сделав несколько медленных вдохов, он в бессильном отчаянии опустил ладони.

– Это не ее имя, – прошептал он. – Она не Лиис из Лиока. Ни по плоти, ни по крови. Норны мне не ответят. – Его веки алели из‐под капюшона.

Омыв лицо и руки в чаше с водой у алтаря, он вновь начертал руны свежей кровью и еще раз прижал их к глазам.

– Покажите мне… девушку из Сонгров, что живет на Храмовой горе, – пробормотал он.

Дагмар ждал, боясь дышать.

– Ах вот как, – ухмыльнулся Айво. – Норны любят точность. – Но уже в следующий миг ухмылка сползла с его лица, и он прошипел: – Она в Храмовом лесу. На поляне… там, где… дерево Дездемоны. То самое, под которым твоя сестра родила Байра.

Дагмар резко вдохнул, но Айво не двигался, изучая то, что ему решили показать норны. Он молчал слишком долго.

– Она ранена, мастер? – не сдержался Дагмар.

– Нет. Она… с мужчиной, – прошептал Айво с таким ужасом в голосе, что у Дагмара волосы на затылке встали дыбом. – Он лежит… рядом с ней. Обнимает ее. А она… обнимает его.

Верховный хранитель опустил руки, взглянул на Дагмара, моргая так, словно кровь заливала ему глаза. И проговорил дрожащими губами:

– Она… с Хёдом. Со слепым послушником.

* * *

В кронах деревьев гомонили птицы, и Хёд понял, что уже рассвело. Он не видел света, но чувствовал перемену в воздухе, в окружавших его звуках и знал, что время вышло. Они уснули в объятиях друг друга, насытившиеся, утомленные, и Гисла даже теперь спала глубоким сном, положив голову ему на плечо, прижавшись к нему всем своим теплым, безвольным телом. Когда‐то, еще ночью, она укрыла их обоих своим плащом. Свою одежду он сунул себе под голову.

Ему пора было ее разбудить. Им нужно все продумать. Но он не двинулся. Даже не шевельнул затекшей рукой. Боль в руке была слишком приятной. Одно мгновение все равно ничего не изменит, а он еще не был готов расстаться с ней.

Он поставил ее под удар. Если от их близости родится ребенок – от одной мысли об этом сердце у него ухнуло, а к чреслам прилила кровь. От их близости.

Если у нее будет ребенок, его ребенок… то он… он… Его разум отказывался работать. Он снова и снова перебирал в памяти пережитое, свои ощущения, чувства, свое счастье и не мог ни о чем больше думать. Только не теперь, пока Гисла лежала с ним рядом и от нее пахло женщиной, и семенем, и теплом, и надеждой.