Откинув полу ночной рубахи Арвина, Хёд начертил на его впалой груди руны – одну для силы, одну для исцеления, одну для укрепления сердца. Старик сделал глубокий долгий вдох и накрыл руку Хёда своей ладонью.

– Мой мальчик, ты не сможешь прогнать эту болезнь, не сумеешь залечить эту рану. – Голос его звучал неясно, но он был в сознании.

– Смогу. Сумею.

– Ты никогда не отличался послушанием, – со вздохом заметил Арвин. – Но, быть может, это и к лучшему.

– Попей, учитель.

Арвин послушно приподнялся, но вода вылилась у него изо рта и замочила подушки у него под головой.

– Я устал, Хёд. Твои руны меня здесь не удержат. Посиди со мной, пока я говорю.

Хёд рухнул в кресло у ложа Арвина, вслушиваясь в дыхание старика, пытавшегося собрать последние силы.

– Ты должен пойти и сказать ему, кто ты такой.

– Кому, учитель?

– Банрууду.

– Банрууду? – ахнул Хёд.

– Я сказал ему, что он твой отец… но он мне не поверил. Он знает, что проклят. Но ты можешь разрушить проклятие. В этом твоя судьба.

– Арвин, – возразил Хёд, – я не сын Банрууда.

Старик замолчал, и Хёд на мгновение решил, что Арвин его покинул. Он взял учителя за руку, не желая, чтобы последним словом, которое они сказали друг другу, было имя короля.

– Ты родился прежде, чем Банрууд стал королем. До бедствия. До всех неурядиц, – прошептал Арвин.

– До Байра? – переспросил Хёд, потрясенно мотая головой.

– До мальчика из храма, – подтвердил Арвин.

Он дернулся, словно пытаясь кивнуть, но тело его уже не слушалось.

– Ты его единокровный брат. Его… вторая половина.

Хёд фыркнул, не желая верить словам учителя.

– Бедствие началось с Байра, – настаивал Арвин.

Именно этого, по словам Гислы, боялся Дагмар.

С рождением Байра началось бедствие. Что, если оно закончится лишь с его смертью?

– Мы братья, – прошептал Хёд, медленно свыкаясь с правдой.

Дездемона прокляла короля, прокляла весь Сейлок. Но про Хёда она не знала.

– Да… Хёд и Бальдр… две стороны одного меча.

– Почему ты мне раньше не сказал? – вскинулся Хёд. От мысли о том, что он сын короля, его охватили досада и горечь.

– Я хотел тебя защитить. Твоя мать хотела тебя защитить. Она боялась, что твой отец… отринет тебя, потому что ты слеп. К тому же тогда… было неподходящее время.

– Верховный хранитель меня прогнал.

– Да. Он прогнал нас обоих. Но верховный хранитель тебе не нужен. Зато ты нужен ему. И королю. И всему Сейлоку. Ты слепой бог.

* * *

В этот раз норны поскупились и отказались почтить руны, которые Хёд начертал на груди Арвина. Хранитель пещеры мирно умер – стихло хриплое дыхание, с губ не сорвалось больше ни единого выдоха.

Хёд не мог сразу его похоронить, и даже времени оплакать учителя у него не было. Воины, заполонившие пляж, уже карабкались вверх по скалам.

Он вновь окропил кровью руну укрытия и сел неподалеку от выхода из пещеры, слушая, как незнакомцы нерешительно ходят туда-сюда за ее стенами, как рыщут в поисках добычи. Чужаков огорчала скудость находок, ожидавших их на здешней земле. Хёд угадал, это были северяне: они болтали о золоте и пирах, но здесь не было ни богатств, ни пищи. Они порыбачили в его реке, вскарабкались на его холм, нашли его тропки – он подслушал их разговоры, – но пещеру не обнаружили.