– Бальдр – это мальчик из храма. Бальдр – это Байр.

Хёд никогда не делился с Арвином тем, о чем узнавал от Гислы. Раньше он молчал потому, что не смог бы объяснить, откуда обо всем знает. А теперь…

в этом попросту не было смысла. Дорога в храм была для него закрыта, Гислы он лишился, а Арвин завтра даже не вспомнит, о чем сегодня говорил ему Хёд.

– Учитель, Байр – не сын Одина. Он сын лживого, кровожадного короля. И я его никогда не трону.

Арвин, цеплявшийся за его спину, висел как мешок, и Хёд подумал, что тот вряд ли его услышал.

* * *

Он хотел поохотиться, но, пока ждал, забравшись в чащу леса, что ветер переменится и он сумеет незаметно подкрасться к добыче, крепко заснул. Проснувшись как от толчка, он сразу почувствовал, что что‐то не так. Он стал прислушиваться, тщательно исследуя каждый звук. Он так устал и спал так крепко, что не мог даже представить, как долго проспал. Ветер цеплялся за него холодными пальцами, щипал ему щеки, но он решил, что ночь еще не спустилась. В темноте все звучало иначе, на охоту выходили те, кто в дневное время не подавал признаков жизни. К тому же было не слишком холодно: воздух уже не благоухал, как днем, но еще не был морозным.

Он не слышал Арвина. Но это его не смущало. Он ушел довольно далеко от пещеры, каменные стены которой скрадывали доносившиеся изнутри звуки – в особенности те, что долетали из самой глубины.

Он провел в пещере всю жизнь, и потому шум прибоя казался ему привычным, почти незаметным. Прибой походил на шум его собственного дыхания – или на внутренний монолог, не смолкавший никогда, даже во сне.

Волны по‐прежнему вздымались и разбивались о прибрежные камни, но слышался и другой звук… удары воды о палубу. В залив вошли корабли. Длинные суда, как у северян. Он снова прислушался и, убедившись, что близ него ничего опасного нет, поднялся, закинул лук за спину и зашагал через лес, а потом вниз по склону холма, в свою пещеру.

Через каждые несколько футов он останавливался, вслушивался и лишь потом шагал дальше.

Теперь он слышал людей, но вода, ветер и расстояние еще не давали ему оценить, сколько их. Больше дюжины – быть может, пара десятков. Биение их сердец слышалось с берега – значит, они уже причалили. Наверное, их принес столь редкий в этих краях благоприятный прибой. Бухта возле пещеры не привлекала странников. Море у входа в нее обычно несло суда к востоку, в Адьяр, или к западу, на самую оконечность Лиока. Сам вход представлял собой бурливый водоворот на песчаной отмели, вот почему причалить в этих краях было сложно и берега здесь оставались почти неизведанными. За все время, что Хёд жил среди этих утесов, море всего однажды вынесло на берег живое существо – Гислу.

Но сегодня в бухту вошли корабли, а берег заполонили люди. Хёду предстояло узнать, кто они.

Он поспешил к пещере, сбросил лук и без промедления вытащил из ножен клинок. На земле перед входом он начертил руну укрытия и окропил ее центр своей кровью. Ему не хотелось, чтобы пещеру заполонили любопытные северяне.

– Арвин?

Хёд не слышал учителя, но чувствовал, что тот рядом. Он быстро умылся – оттер руки, шею, лицо, намылил короткие волосы по сторонам головы: он был весь в грязи, а кожу покрывал слой засохшего пота. Ему не хотелось, чтобы собственный запах отвлекал его, когда он снова покинет пещеру.

– Арвин?

Вместо ответа он услышал булькавшее дыхание и сбивчивый пульс.

В испуге он рванулся в комнату Арвина. Корабли и люди отвлекли его. Он слишком долго отсутствовал.

Арвин лежал в постели, но не ответил Хёду, когда тот коснулся его лица.

Сердце старика еще билось, но дыхание стало поверхностным.