– Ничего нет, – сказал Арвин. – Я вижу лишь шрамы.

– Да… ничего нет, – повторил Хёд упавшим голосом.

– Но это запрещено. Разве я не учил тебя? Запрещено! Что, если бы ее увидел верховный хранитель?

Хёд встал и вымыл руки. От его кожи пахло дыханием Арвина – кислым, болезненным. Говорить было больше не о чем.

– Теперь она ведьма при короле, – прошипел Арвин.

Хёд замер, едва сдерживая ярость, сжимая мокрые кулаки.

– Кто, Арвин?

– Гисла из Сонгров. Девчонка, что тебе пела. Теперь она поет королю. Она его заморочила. Он не в своем уме. Наш король безумен, но хранители все равно держат его на троне. Они держат его на троне и забивают храм дочерями.

– Что ты знаешь о Гисле? – перебил его Хёд, стараясь говорить спокойно. Он отвернулся от учителя и вытер руки.

– Теперь она ведьма при короле, – повторил Арвин. – Он ее пометил.

– Пометил? Как?

– Она станет новой королевой. Я это видел.

– Ты видел? – То была старая уловка. Устав от расспросов Хёда, Арвин всегда говорил, что что‐нибудь «видел».

Хёда это ужасно злило – быть может, потому что сам он ничего не видел, а значит, не мог найти применения видениям, призванным сеять веру или послушание.

– Как он ее пометил? – настаивал Хёд, не отвлекаясь на предсказания Арвина.

– На ней его знак. Она принадлежит ему.

Арвин пытался его ранить. Хёд понимал это по словам, которые выбирал учитель. Арвин не лгал… он уклонялся от ответа, но его выдавало суматошное биение сердца.

– Я ухожу, учитель. Пойду на охоту. Я буду неподалеку, – сказал Хёд и взялся за посох.

– Я сказал королю, что у него есть сын… но ему все равно! – крикнул Арвин, не желая отпускать Хёда. – Он мне не поверил. Так же, как ты мне не веришь.

– Когда ты говорил с королем? – ахнул Хёд.

– Я говорил с ним на площади, когда он привел эту ведьму обратно. Я предупредил его о ней. И рассказал ему о тебе. Но он лишь расхохотался.

– Ты предупредил его о ней? – Хёд повалился обратно в кресло у постели Арвина.

– Король мне не поверил. Он безумен. Она заморочила ему мозги.

– Ох, Арвин, – вымолвил Хёд, – что ты наделал.

– Он посадил меня в колодки. Меня никто не слушал. Верховный хранитель велел мне уйти. Они нас подвели. Они всех нас подвели.

* * *

Шли месяцы. Пять месяцев. Шесть. Семь. Состояние Арвина все ухудшалось. Сегодня он мог без единой ошибки прочитать наизусть восемнадцать заклинаний Одина, но назавтра забывал даже свое имя. Все это время Гисла не давала о себе знать. Отчаяние Хёда росло. Он дошел до того, что однажды, когда у Арвина выдался хороший день, попросил его начертить руну поиска и пересказать ему, что он видит. Арвин даже не удивился, даже не стал говорить, что подобная просьба глупа, но со вздохом принялся перебирать свою длинную бороду.

– Не могу… вспомнить… руну, мой мальчик, – с сожалением, едва ли не с нежностью прошептал Арвин.

– Я начерчу руну. Мне нужно лишь, чтобы ты рассказал, что увидишь, – успокоил его Хёд.

– Но ведь меня отослали с Храмовой горы, а тебя отверг верховный хранитель.

– Знаю, учитель. Они отослали нас обоих… но я все равно знаю руны.