Дездемона считала, что Байр – единственный сын Банрууда. Но Гисла не должна была знать об этом, а Айво явно не собирался об этом рассказывать. Интересно, обсуждал ли верховный хранитель с Дагмаром бредни Арвина. Она решила, что нет. Вместо этого все они переваривали их, каждый в своем углу, и толковали знаки, и хранили свои секреты. Как же ей все это опротивело.

– Хёд не бог. Он лишь человек, – сказала она. – И он ушел.

– А ты скорбишь по нему.

– Я по многому скорблю.

Он строго взглянул на нее, но подбородок у него задрожал – словно он сам не знал, бранить ее или жалеть.

– Я начерчу руну, и ты его забудешь.

– Нет. – Она замотала головой. – Я не хочу его забыть.

Он со вздохом воздел руки к небу.

– Я боюсь за него. Я ничего о нем не знаю с того самого дня. А он не поймет, почему я его не зову. – И она вновь перевернула руку ладонью кверху, чтобы Айво увидел ее жуткий шрам.

– Так лучше, дочь, – предупредил он.

– Лучше? Но для кого, мастер?

– Лучше для Сейлока!

– Я лишь хочу знать, что с ним все в порядке. А потом… я постараюсь забыть о нем. – Пока что забыть. – Ты можешь помочь мне, верховный хранитель?

Он что‐то буркнул и снова вздохнул.

– Сядь и закрой глаза, – велел он. – И вытяни руки перед собой.

Она повиновалась, чувствуя, что он ей поможет. Она услышала, как он поднялся с кресла, а в следующий миг ощутила его кровь на своих ладонях. Он чертил руны, но не хотел, чтобы она это видела.

– Прижми руны к глазам, дочь, – объяснил он. – А потом попроси норн показать тебе то, что хочешь. Каждая начертанная кровью руна оживет всего один раз – если вообще оживет. Это решат норны.

Она колебалась, не зная, радоваться ли ей или бояться.

– Не дай им высохнуть и не отнимай ладоней от глаз. Как только отнимешь руки, все кончится, – отрывисто продолжал Айво.

Она подняла ладони и прижала их к векам.

– Покажите мне Хёди, – сказала она.

Она почувствовала, что падает – словно спрыгнула с обрыва, но все никак не могла долететь до земли. А потом она лишилась тела и формы, и святилище, в котором она сидела, исчезло. Помня слова Айво, она с трудом подавила желание отнять руки – она все еще чувствовала, как прижимает их к глазам.

Он стоял спиной к ней в море, обнаженный по пояс, держа руки по сторонам и касаясь ладонями волн, что катились мимо него. Она огорчилась, что не видит его лица, но уже в следующий миг смотрела на него с другой стороны. Она оглядела его мускулистые плечи и грудь, четко очерченные мышцы живота, отметила, как сильно выпирают под кожей ключицы и ребра. Он отпустил волосы и бороду, и ей показалось, будто он недавно очнулся от долгой спячки. Теперь он походил на Банрууда. Она увидела это и чуть не отдернула ладони от глаз.

Он вздрогнул и весь напрягся, словно на него внезапно повеяло холодом. Задрал подбородок, как всегда делал, когда прислушивался. По его светлым глазам пробежали тени – так же, как той ночью, на склоне горы.

– Гисла?

– Я здесь, – сказала она, но слова не достигли его, а руны мгновенно перестали работать.

Вокруг нее снова показалось святилище, шум прибоя и запах соленой воды сменились запахом благовоний и старости.

Ее ладони были все в крови, а верховный хранитель стоял над ней, сложив руки на посохе.

– Он меня не слышал.

– Нет.