– Недавно я понял, что я дурак, – сказал он.

Она недоуменно вскинула брови, но не стала ему возражать.

– Все это время – все эти годы – ты говорила со слепым юношей… а вовсе не со слепым богом.

Она моргнула, не отрицая и не подтверждая его слова.

– Признаюсь, в последнее время я насмехался над твоей находчивостью… ибо сердце мое не болело из‐за тебя.

– Разве оно должно было болеть, мастер?

– Считаешь меня бессердечным?

Он не колеблясь отослал Хёда прочь из храма. Я буду спать спокойнее, когда он уйдет.

– Хранитель пещеры… Арвин… многое мне поведал, когда я велел снять с него колодки. Он верит, что ты ведьма.

– Я никогда этого не отрицала.

Айво фыркнул.

– Он твердил, что ты запудрила всем нам мозги. Но я не верю всему, что он говорил. Он и сам не в своем уме. Он не поблагодарил меня за милосердие, которое я ему оказал. К тому же я отчасти виню его в том, что стало с твоей рукой.

– Он не слишком пострадал?

– Я видел, как он своими ногами вышел за ворота. Уверен, что он покинул гору и встретился со своим учеником.

Она боялась, что Арвин не сумеет отыскать Хёда, и была признательна даже за эти обрывки новостей.

– Арвин говорил, что море тебя выбросило на берег и ты зачаровала юного Хёда. Говорил, что это он привел тебя к Лотгару, – осторожно прибавил Айво.

Она кивнула, и Айво глубоко задумался.

– Это песни? Ты говоришь с ним через песни? – мрачно спросил он.

Она не стала уточнять, о ком он ведет речь. Ей был известен ответ.

– Не знаю. Он… больше не говорит со мной.

– Не знаешь… или не хочешь мне рассказать?

– Не знаю, – повторила она.

– Я хочу тебе верить. Но ты уже обманывала меня.

Она задумалась над тайной, которую хранила, и поняла, что хранить ее больше не было смысла.

– Прежде чем я покинула Лиок, он вырезал у меня на ладони духовную руну. Такую же руну он вырезал у себя на ладони. Когда я пела, он меня слышал, – тихо сказала она.

Ее слова потрясли верховного хранителя. От изумления он разинул рот и сразу стал походить на птенца, которому вот-вот принесут червячка.

– Он использовал духовную руну?

– Да.

– Это запрещено. Это… запрещено. Как… как он… Это запрещено! – забормотал Айво, а потом ударил посохом об пол, но теперь его гнев уже мало что значил. – Покажи, – прошипел он.

Шагнув к его креслу, она разжала изрезанные пальцы и показала ему свою ладонь. При виде следа, оставленного звездой королевского амулета, Айво поморщился. Но рука больше не болела. Зато вид шрама приводил Гислу в ярость.

– Мне нечего тебе показать. Руны нет. Осталась только эта уродливая звезда, но со мной больше нет моего самого дорогого друга.

– Ты не можешь ему доверять. – Айво снова стукнул посохом по каменному полу святилища.

– Но я ему доверяю. И страшно скучаю по нему.

Эти слова словно высвободили что‐то, крепко сидевшее у нее в груди, и она ощутила острую, но… приятную боль. Эта боль принесла долгожданное облегчение.

– Тебе известна история Хёда?

– Да.

– Расскажи мне ее.

– Он был сыном Одина. Братом Возлюбленного Бальдра. Он был слеп.

– Да. Что еще?

– Локи хитростью заставил его убить Бальдра.

– Говорят, что его обхитрили, вынудив убить брата. Но я не уверен в этом.