Гудрун помолчал, цыкая зубами, как обычно делал, когда что‐то обдумывал.

– А эта женщина, из Сонгров… хочет тебя? – спросил он наконец.

– Нет.

Гудрун громко расхохотался над его честностью.

– Она хотела меня… однажды, – сказал Хёд. – Но с тех пор прошло много лет. И она не оставила мне надежды.

– Ты принес мне много пользы, – сказал Гудрун. – Но раз она из Сонгров, то, быть может, я сам ее захочу.

По тому, как при этих словах переместилось тело Гудруна, а воздух в комнате словно качнулся, Хёд угадал, что король резко вздернул плечи. Он дразнил его – но Хёд не заглотил приманку. Гудрун нуждался в нем, но любил напомнить Хёду, кто из них двоих слуга, а кто король. К тому же Хёд понимал: если король услышит пение Гислы, то наверняка оставит ее при себе. И все равно Хёд решился его попросить. Впервые за все эти годы.

– Сонгры – северяне, – прибавил Гудрун.

– Я хочу увезти ее в Северные земли. Всегда хотел. Но не думал, что… снова увижу ее… здесь.

– Ты думал, что тебе придется добраться до храма… чтобы ее увести, – медленно произнес Гудрун, внезапно обо всем догадавшись.

– Да. И я понимал, что не могу прийти один.

На этот раз Гудрун не цыкал зубами и не кусал губы. Судя по звуку его дыхания, Хёд решил, что он изумленно разинул рот.

– И давно ты все это спланировал? – прошептал он.

– В тот день, когда отдал себя – и свои сокровища – в руки девятнадцати северян.

Ахнув, Гудрун поднялся с кресла. Он вытащил из ножен кинжал и принялся крутить его в пальцах, меряя захваченную комнату шагами. Безо всякого предупреждения он резко развернулся и, шипя от напряжения, швырнул кинжал в Хёда. Хёд махнул посохом и сбил на пол летевший клинок, так что тот, звенькнув, упал к ногам Гудруна.

Король Севера поднял кинжал и упрятал его в ножны. Хёд ждал, напряженно и бдительно. За последние шесть лет он каждый день хотя бы раз оказывался на волосок от смерти. Но его до сих пор не убили.

– Не люблю, когда меня застают врасплох, – бросил Гудрун. Только этим он и объяснил внезапную атаку на Хёда.

Хёд кивнул, принимая его объяснение. Не в последний раз Гудрун бросил в него чем‐то острым или тяжелым.

– Я всегда думал, что… тобой двигала… ненависть. А теперь ты говоришь, что… причина в женщине.

– Мне нет никакого дела ни до Банрууда, ни до хранителей. Все они не сумели оправдать надежд Сейлока.

– И потому ты поможешь мне свергнуть короля – твоего отца – и прибрать к рукам его земли… а взамен возьмешь лишь какую‐то там девчонку? – фыркнул Гудрун. – Я расстроен, Хёд. Ты себя совсем не ценишь.

– Я простой человек.

Король Севера расхохотался и помотал головой, так что кости, вплетенные в его свалявшиеся косы, защелкали и застучали друг о друга. Однажды он позволил Хёду потрогать их и даже вытащил одну кость, чтобы Хёд сумел получше ее «разглядеть». Гудрун не был простым человеком: он мог проявить доброту, но в следующий миг убить, и потому Хёд не позволял себе привязываться к нему и взамен тоже не ждал никакой привязанности. Он не строил иллюзий и прекрасно знал, на какой риск решился пойти, рассказав о Гисле. Примкнув к северянам, он поведал Гудруну о своем отце, короле Банрууде. Это помогло Гудруну его понять, довериться ему – пусть даже Хёд сам себя толком не понимал.

– Нет. Не простой, – буркнул Гудрун. – Совсем не простой. Ты слишком умен, слепой Хёд, и я тебе не доверяю. Не целиком. Но теперь я лучше тебя понимаю.