Она шагнула прочь, и он не стал ее держать. Не потому, что боялся за себя, но потому, что чувствовал ее смятение. Еще мгновение они просто стояли, пытаясь совладать с собой.

– Я отведу тебя обратно в храм, – сказал он. – Я и прежде тебя охранял. Никто ничего не заподозрит, если я просто пойду рядом с тобой.

– Хорошо, – прошептала она. В ее голосе он услышал разочарование.

Мельком коснувшись его руки, она пошла обратно к лестнице. Он подхватил посох и двинулся за ней, за ее сладостным запахом.

Часовой у лестницы даже не поднял на них головы. Страж у ворот замка покинул пост, дозорный на крепостной стене позабыл о своих обязанностях. Никто другой не различил бы в ночной тиши его храп, но Хёд слышал его так же четко, как если бы дозорный спал прямо здесь, у него в ногах.

Парадная площадь казалась пустой. На пути от ступеней замка к храмовой колоннаде не было никого, кто следил бы за Гислой с тревогой или просто с интересом. На Храмовой горе давно привыкли к ее ночным хождениям.

Он не чувствовал взглядов так же ясно, как слышал сердца, дыхание и движения, но счел, что вполне может сказать еще несколько слов, прежде чем она войдет в двери храма.

– Я буду ждать тебя на склоне горы. Если ты не сможешь прийти… я буду ждать завтра. И послезавтра. До тех пор, пока ты не поймешь, вру ли я.

* * *

Спустя три недели после того, как король вернулся из Берна, на Храмовую гору прибыл Дред из Долфиса с горсткой насквозь пропотевших воинов, с головы до ног покрытых дорожной пылью. Дред потребовал у Банрууда аудиенции, и король настоял, чтобы Хёд встал прямо между ними, на случай вероломного нападения.

– Я не верю Дреду из Долфиса. Он многие годы хотел меня убить, а сам не боится смерти. Пусть держится подальше. Если же он не захочет… ответь ему, как полагается.

Хёд сделал, как ему было велено, и встал перед возвышением, на котором высился трон. Дреда ввели в зал и оставили шагах в ста от короля. Хёд услышал тот миг, когда Дред его заметил: старый воин глумливо хмыкнул себе под нос. Хёд помнил Дреда из Долфиса со времен королевского турнира, в котором участвовал много лет назад. Дред ему очень нравился. Он не знал, к кому относилась презрительная ухмылка бывалого солдата – к нему ли самому или к королю, – но все равно ощутил неловкость.

Дред принялся излагать свое дело. Банрууд слушал его с притворной скукой и откровенной враждебностью во взоре.

– Берн нападает на наши пределы, а теперь, как мы слыхали, напал и на твой караван. Тебе, конечно, известно, что творится в глубинке, вдали от Храмовой горы. Но никто ничего не делает. Бенджи сидит в своей крепости и жиреет, пока его воины гибнут… или грабят соседей, – заявил Дред. – Сначала мы побывали у него. А теперь прибыли к тебе.

– Ты кто такой, Дред из Долфиса? Ярл? – вопросил, зевая, король.

Но скука его была притворной, Хёд чувствовал смятение Банрууда, знал, что того от тревоги бросило в пот.

– Ты сам знаешь, что я не ярл.

– Да. Я знаю, что ты не ярл. Но ты все равно приходишь ко мне, словно самый настоящий ярл.

Стиснув зубы, Дред молча ждал, что еще скажет Банрууд.

– За все эти годы я ни разу не видел мальчика из храма. Быть может, он тоже сидит в своей крепости и жиреет?

– Что ты станешь делать, Банрууд? Я здесь из уважения к трону. Я не хочу войны между кланами, но, если все останется по‐прежнему, нам придется пойти против Берна.

– Это угроза, Дред из Долфиса?

– Да, государь. Угроза и предупреждение. Ты был ярлом. Ярлом был твой отец.