Он поднес ее руку к своей груди, к сердцу, что ровно билось под кожей. Другой ладонью он накрыл ее грудь.

– Чаще всего они прямо здесь, – прошептал он.

А потом открыл дверь и вывел ее в коридор, спустился за ней вниз по черной лестнице замка, скользнул в предрассветную прохладу двора и, попрощавшись, исчез из виду.

25 королей

Гисла стояла в своей комнате, у окна, выходившего к северным воротам, и смотрела вслед Хёду. Зеленые луга далекого Адьяра, его синее небо лишь неясно угадывались за облаком пыли, в котором скрылась процессия короля. Гисла поборола желание уколоть себе палец, обвести кровью звезду, проследить за каждым шагом Хёда. Если сейчас она отдастся порыву, то уже не сумеет остановиться. Хёд был прав, так можно довести себя до безумия.

Она пропела простенькую молитву, прося слепого бога оградить его тезку, и отошла от окна.

Спустя неделю она стояла на том же месте, и предвечерний янтарный свет осени мягко кутал весь мир, когда из далекого облака дорожной пыли вынырнул одинокий всадник. Он поскакал по дороге, взбиравшейся к храму.

Она следила за ним, не отрываясь, завороженная его движением, а в храме, у нее за спиной, с радостным ликованием зазвонили колокола. Всадник на лошади, столь же черной, что и его коса, приблизился, и она его узнала. Он вырос и повзрослел – теперь он был крепким и мощным, как медведь, – но выражение его глаз, широкая улыбка, форма лба были теми же, что у мальчика из храма.

– Я Байр, ярл Долфиса, прибыл повидать короля Банрууда, – прогремел он, обращаясь к стражнику у ворот.

Он ненадолго смолкал после каждого третьего или четвертого слова, но больше не заикался.

– Открыть чертовы ворота! – рявкнул Дагмар лебедчикам, и те сразу же потянули вверх решетку ворот. Гисла догадалась, что и в колокола тоже звонил Дагмар.

– Короля здесь нет, ярл, – добродушно отвечал стражник. – Но хранитель Дагмар поручился за тебя и велел мне открыть ворота.

И он с радостным приветствием пропустил Байра за крепостную стену.

И вот уже Байр въехал в ворота и увидел Дагмара, вставшего прямо посреди площади. Он соскочил с коня и рванулся вперед, подхватил дядю в объятия, хохоча и твердя его имя.

– Я вижу в тебе Долфис – наш клан у тебя в крови, – но ты все равно Байр, хоть с виду уже не медвежонок, а вепрь, – задыхаясь, проговорил Дагмар и рассмеялся сквозь слезы.

Он целовал племянника в щеки, словно тот был ребенком, а не огромным крепким мужчиной, и Байр обнимал его в ответ.

– Я не медведь. Я волк, дядя. Хоть и вырос крупнее лесного волка. – Байр ослепительно улыбнулся. Он и правда почти совсем не заикался.

– Байр вернулся, – потрясенно произнесла Гисла. Сама не своя от радости.

И от страха.

– Байр вернулся! – крикнула Юлия.

Сестры Гислы ринулись прочь из комнаты, и она побежала следом за ними, вниз по каменной лестнице, к широким входным дверям храма. Колокольный звон и ликующий крик Дагмара слышали не одни только дочери храма. По западной лестнице толпой спускались хранители, с восторгом приветствуя Байра, возбужденно сжимая руки, радуясь его возвращению.

Мастер Айво наблюдал за торжественной встречей от входа в храм, сквозь его распахнутые двери. Байр двинулся к нему, заключил верховного хранителя в объятия, способные превратить того в горстку пыли, но Айво без возражений сомкнул свои руки-крылья на шее огромного ярла.

– Мы ждали, Байр из Сейлока, – пророкотал он, а Байр выпустил его из объятий и обернулся к тем, кто спешил к нему навстречу.

Первой подошла Тень. В знак приветствия она вытянула перед собой ладонь, улыбаясь, как и всегда, робкой и тихой улыбкой.