– Не трогай меня. Держись подальше.

– Ух какая горячая! Совсем не нежная скромница. Я так и думал. В глазах прямо огонь полыхает. – Он снова приблизился и схватил ее за груди, но она издала вопль, от которого даже у нее самой волосы на голове встали дыбом.

Он отвесил ей пощечину.

– Прекрати. Замолкни! – злобно крикнул он. – Теперь у тебя кровь носом идет. Королю это не понравится.

– Не трогай меня.

– Билг! – прорычал король, недвижно лежавший поперек своей кровати.

Билг быстро вытер рукавом лицо Гислы, пытаясь скрыть, что наделал. Гисла оттолкнула его и шагнула вперед, надеясь, что король все увидит и Билг понесет наказание, но король даже не поднял головы.

– Пой мне, дочь Лиока, – простонал он. – Пой, пока я не засну.

Она так и сделала, радуясь, что даже теперь, когда Байра нет рядом, его просьба не изменилась. Король никогда не требовал слов или поклонения. Он лишь требовал музыки, что унимала мучившие его головные боли, приглушала звон в ушах.

Вскоре Банрууд засопел. Когда она перестала петь, он не проснулся.

Но за дверью королевской спальни ее ждал Билг. Она безо всяких колебаний метнулась мимо него и выскочила на лестницу прежде, чем он успел среагировать. Но он резво рванулся за ней и настиг, когда она сбежала по ступеням дворца, прямо посреди площади. Он подхватил ее на руки, зарылся лицом ей в шею.

– Отпусти меня, Билг. Последний, кто пытался завладеть дочерью кланов, сгнил на перекладине северных ворот, – напомнила она.

– У него не было клана, это уж точно. Но я не хочу тебя украсть. Мне нужен лишь поцелуй. Всего один поцелуй этих прекрасных розовых губок. Обещаю, что буду охранять тебя так же рьяно, как мальчик из храма. Спорю на что угодно, ты ведь дарила ему поцелуи? Давала ему потрогать свои груди, поласкать завитки у себя между ног? Мне ничего больше не нужно. И тогда я буду заботиться о тебе так же, как он.

Слыша его вкрадчивые уговоры, Гисла поняла: он рассчитывает, что она поплачет, поотбивается, но потом уступит. На что он точно не рассчитывал, так это на жуткий крик, который она издала, откинув назад голову и предупреждая всех обитателей холма – и замка, и храма, и окрестных домов, – что происходит нечто ужасное.

– Прекрати! – завопил он и от изумления выпустил ее из рук. Ему следовало бы сразу обратиться в бегство, но вместо этого он от злости ударил ее по лицу. Она покачнулась, но не прекратила вопить. Она кричала все громче, так оглушительно, что колокол на башне, вздрогнув, тихо загудел ей в ответ.

Билг снова ударил ее, сильнее, не ладонью, а кулаком, и она повалилась на камни мостовой, ударилась о них головой. Тогда‐то он наконец решил бежать: бросился через площадь к лестнице королевского замка, туда, откуда пришел.

Внезапно на площади оказались Дагмар и мастер Айво. Они подняли Гислу на ноги. Значит, Тень все‐таки их предупредила. Сама Тень стояла в дверях храма, низко опустив капюшон, скрывавший ее белые волосы, и смотрела.

– Кто это был, дочь? Кто тебя обидел? – спросил Дагмар.

– Его зовут Билг. Он один из воинов короля.

– Еще не рассвело… Что все это значит? – пробормотал Айво.

– Я пою для короля… когда его мучают головные боли. Прежде со мной ходил Байр. Но…

– Но Байр уехал, – глухо договорил Дагмар.

– Да.

– Почему мне не сказали о просьбе короля? – Мастер Айво явно сердился.

Гисла взглянула на Дагмара, а тот вновь посмотрел на Айво.

– Не знаю, мастер. Байр мне ничего не говорил.