– Дагмар не сказал Айво о рунах. Он боится, что, если Айво узнает, ему придется действовать. Боится, что заклятие спадет только со смертью Байра.

Он боится, что верховный хранитель попытается убить Байра, если узнает о рунах? – спросил Хёд.

– А ты бы не попытался? А Арвин? Если бы вы знали, что тогда заклятие спадет?

Он немного помолчал, обдумывая ее слова. И не дал ей прямого ответа.

Ты должна рассказать мастеру Айво.

– Я не могу.

Ты должна. Расскажи ему все, что слышала. Расскажи о проклятии Дездемоны, о ее руне. Обо всем, что сказал Дагмар. Мастер Айво знает, что делать.

– А что же Байр? Что, если Дагмар прав? – простонала она.

Байр в Долфисе. Он в безопасности… по крайней мере пока. Но вот Сейлоку грозит опасность. И храму, и тебе.

– Но… разве ты сам поступил бы так? Ты бы убил Байра, если бы смог этим разрушить проклятие? – Ей непременно нужно было знать ответ.

Хёд вздохнул, и звук его вздоха зазвенел у нее в голове, словно ветер в листве.

Не знаю.

– Если бы смертью можно было снять заклятие… ты бы убил меня? – спросила она.

О чем ты говоришь, Гисла?

Быть может, она слишком устала. Быть может, ей было страшно, но после того, как кончился этот день, она не могла ничего скрывать и потому призналась Хёду в самом сокровенном.

– Я люблю тебя, Хёд. Ты мой лучший друг. Мой единственный друг. И я бы все сделала, лишь бы уберечь тебя от беды. Ты знаешь об этом? Ради тебя я отдала бы весь Сейлок.

Он немного помолчал, словно потрясенный ее словами, но, когда снова заговорил, в его голосе слышалось едва ли не благоговение.

Я тоже отдал бы весь Сейлок ради тебя, моя маленькая певунья.

– Дагмар чувствует то же самое к Байру. – Она вздохнула.

Да… так я и понял.

– Я хочу домой, Хёд.

Твой голос звучит устало.

– Я хочу домой, – настойчиво повторила она, и он понял ее – как всегда понимал.

Ты хочешь вернуться в Тонлис.

– Да. Но Тонлиса больше нет.

Конечно, есть.

– Его сожгли дотла. Каждый дом, каждое поле. Каждого мужчину, каждую женщину, каждого ребенка. Всех, кроме меня.

Хёд ахнул.

Всех?

– Я никого больше не видела. Видела одну только смерть. Мертвые семьи в домах. И на полях. Тела лежали грудами, и эти груды сжигали. И мертвых людей, и животных, и дома, и поля.

Ох, Гисла.

– Они пытались остановить мор. Не знаю, почему меня не убили. Быть может, они решили, что и я тоже умру. Но я не умерла. Не умерла. Хотела, но не умерла. И теперь я здесь. И это снова происходит. И что же мне делать? Просто смотреть, как то же самое происходит с Сейлоком?

Здесь все иначе.

– Нет. Просто здесь все куда медленнее. – Она чуть не плакала, но даже на слезы у нее не было больше сил.

Ты должна отдохнуть. Сегодня тебе ничего не придется делать.

Она устала так, что не знала, сумеют ли ноги донести ее обратно – вдоль по туннелю, вверх по лестнице, к самой ее постели. И все же она поднялась и зашагала ко входу, прятавшемуся за валуном.

Пообещай мне…

– Я не сдамся, – выдохнула она, заканчивая его фразу. Они всегда так прощались.

И еще, Гисла.

– Что?

Я тоже тебя люблю.

12 часов

Спустя несколько дней, сразу после того как прокричал ночной дозорный, Гисла пробралась в погреб, чтобы поговорить с Хёдом. Но, едва она уколола палец и начала петь, стоя спиной к двери, как ее сгребли в охапку сильные руки, а рот накрыла широкая ладонь.