– Как? – выдохнула Тень.

Гисла едва удержалась, чтобы не застонать. Руна у нее на ладони горела: ее ждал Хёд. Она ощущала его присутствие так, словно он стоял по другую сторону стены, но не могла говорить с ним.

– Она сказала, что Байр будет его единственным ребенком, – продолжал Дагмар. – Начертив вторую руну, она сказала, что Байр будет силен, так силен, что сумеет спасти Сейлок, но что отец от него отвернется.

– Единственным ребенком? – в оцепенении повторила Тень, и Гисла поняла, о чем она не сказала: Альба – не дочь короля, и Тень знала об этом.

– Не все руны могущественны, – ответил ей Дагмар. – Как видишь, у Банрууда есть и другой ребенок. Девочка. У него есть Альба. Но… проклятие продолжает действовать. Руна, которую моя сестра начертила собственной кровью, очень сильна. И я не знаю, как снять это заклятие, можно ли вообще его снять.

– Ты говорил Айво… о рунах? – потрясенно спросила Тень.

– Нет, – прошептал Дагмар. – Я не могу.

– Ты должен. Он знает, как поступить.

– Я не могу, – повторил Дагмар, и Тень, не сказав больше ни слова, опять провела рукой по его волосам.

Дагмар выпрямился и выпустил ее из объятий, желая взглянуть на нее, и Гисла ясно увидела выражение муки у него на лице. Пошевелись она хоть чуть‐чуть, и он бы ее заметил. Так что она беспомощно лежала в траве и слушала, а ее сердце переполняла боль.

– Если Айво узнает, ему придется действовать, – сказал Дагмар резко, словно боясь собственных слов. – Он верховный хранитель и потому сделает – должен будет сделать – все что нужно, чтобы разрушить заклятие моей сестры. – Дагмар перевел дыхание, а потом резко выпалил: – А это слишком опасно.

– Но… разве ты… не этого хочешь? – спросила Тень.

– Что, если только Байр может снять заклятие? – выкрикнул Дагмар.

– Не понимаю, – отвечала Тень. – О чем ты?

Дагмар снова заплакал. Звук его рыданий напоминал скрежет металла по металлу. Это был самый страшный звук из всех, когда‐либо слышанных Гислой, и она закрыла лицо руками, но продолжала слушать. Ей нужно было знать. Что за заклятие?

– О чем ты, Дагмар? – спросила Тень.

– С рождением Байра началось бедствие. – Дагмар говорил так, словно с каждым новым словом всаживал кол себе в сердце. – Что, если оно закончится лишь с его смертью?

* * *

Когда Дагмар и Тень ушли, Гисла не поднялась, не вернулась обратно в храм по длинному, темному туннелю. Она чувствовала себя совершенно опустошенной. Напуганной. Неспособной двигаться.

Ей нужен был Хёд. Она должна была кому‐то обо всем рассказать. Кровь у нее на руке засохла, в горле скребло. Уколов палец, она смотрела, как набухла капелька крови, как она потекла вниз по пальцу, разлилась по ладони. Она принялась втирать кровь в черты, образовывавшие руну, и попыталась петь. Голос ее звучал едва слышно, но едва она допела коротенький куплет, как Хёд, ожидавший ее, откликнулся. И она обо всем ему рассказала. О том, что Дред забрал Байра в Долфис. О молчании Тени, о тайнах Дагмара, о том, что Айво ничего не знает. О том, что Дагмар не знает, как ему поступить.

– Дагмар не сказал Айво о рунах.