– И Тень тоже не говорила? – Верховный хранитель никак не мог разобраться, что происходит.

– Тень боялась, что, если отказать королю… он разгневается, – объяснила Гисла, не желая навлекать на Тень ярость верховного хранителя. – Просьба короля… была совсем безобидной. И мне никто не причинял зла… до сегодняшней ночи. – Она не сказала, что вместо нее страдал Байр.

– Как часто ты пела для короля? – спросил Айво.

– Быть может, с дюжину раз за все эти годы, – ответила она.

– И мне ни разу не сказали об этом!

– Ни разу, мастер.

Дрожа от ярости, мастер Айво переводил взгляд с Гислы на Дагмара, с Дагмара обратно на Гислу.

– Мне нужно поговорить с королем. Вы оба пойдете со мной. – И он скрюченными пальцами указал на них обоих.

– Он спит, – сказала Гисла. Не стоило будить короля.

– Меня это не тревожит, – гневно отвечал Айво.

Но когда они вошли в тронный зал, там уже стоял Билг. Он поведал взбешенному королю свою версию происшествия. Волосы у Банрууда спутались, глаза так налились кровью, что казались красными, а лицо опухло от сна.

– Твой крик разбудил короля, – злобно бросил Билг.

– Кажется, твои люди считают, что дочери собраны в храме ради их удовольствия, – без всякого вступления прорычал мастер Айво.

Король гневно взглянул на верховного хранителя и потер виски.

– Несколько месяцев назад на Лиис из Лиока напал в храме какой‐то воин. Она не видела его лица, ибо было темно. Но у него была коса, как у воина. Она закричала, спугнула его, и он убежал. Мы так и не узнали, кто это был. На сей раз мы знаем имя обидчика. Дочь храма не может петь для тебя, король Банрууд, если ей при этом угрожает опасность.

– Она кричала так громко, что у меня кровь пошла из ушей, – взвыл Билг. – Я думал, у нее приступ. Я ударил ее лишь потому, что хотел, чтобы она прекратила.

Король внимательно разглядывал окровавленное лицо Гислы.

– Билг тебя ударил? – спросил он.

– Да.

– Почему?

– Потому что я кричала.

– Почему ты кричала?

– Он трогал то, чего не должен трогать.

Билг снова запротестовал, но король усмирил его взглядом, от которого попятился даже мастер Айво.

– Звоните в колокола. Пусть все соберутся здесь, в зале. Все. Даже хранители. Прямо сейчас, – приказал король.

Стража бросилась выполнять приказ. Билгу король повелел остаться.

Спустя несколько минут в зал нетвердым шагом вошли стражи короля, заспанные, взъерошенные, но полностью одетые. Гисла решила, что их смятение и изможденный вид можно простить, памятуя о том, что многие из них вернулись на гору лишь накануне. Хранители выглядели так же, как всегда, лишь под глазами набрякли мешки от того, что их подняли до рассвета. Рядом с ними группкой стояли дочери: их волосы были собраны в косы и уложены на макушках чуть менее аккуратно, чем обычно. Тени нигде не было.

Мастер Айво не сдвинулся со своего места перед троном короля. Дагмар и Гисла стояли по обе стороны от него. Она чувствовала ярость мастера Айво, хотя лицо его оставалось спокойным, а руки недвижно лежали поверх рукоятки посоха. Король, сутулясь, сидел на троне. Он сжимал в руке рукоять своего меча. Когда все собрались, он заговорил:

– Я не спал много дней. Я вернулся из Эббы, где мы два месяца бились с гончими псами с Побережий. Но даже дома, в своей постели, я не могу мирно спать.

Он оглядел собравшихся налитыми кровью глазами.