– Он тоже не похож на тебя. – Литвин посмотрел на охранника.

    – Это результат целенаправленного отбора. Но, кажется, у вас иначе… такой богатый генофонд… – Кафф замигал, и через несколько секунд женщина произнесла: – Айве доволен. Ценная информация.

    – Если так, ответь: почему не возвращают Эби? Слишком долго она спит!

    Он не успел опомниться, как случилось небывалое: кафф погас, Йо подставила узкую ладошку, шарик бесшумно упал в нее и скрылся в рукаве. Она придвинулась ближе, вытянула руку, коснулась щеки Литвина, заросшей темной колючей щетиной. Ее пальцы были прохладными и нежными.

    – Не спрашивай меня об этом. Ты никогда ее не увидишь… Забудь, если не хочешь, чтобы жизнь твою прервали. Знание опасно!

    – Так мы не договаривались… – начал Литвин, но женщина резко поднялась и шагнула к мембране. Ее обтягивающее зеленоватое одеяние не скрывало ничего, и он с внезапным волнением увидел, как высоки и полны ее груди, как гибок стан, как колышутся стройные бедра. Щека еще хранила память о ее прикосновении.

    Йо исчезла, а вслед за ней и равнодушный страж. Некоторое время Литвин сидел в ошеломлении, не пытаясь привести в порядок чувства. Мысль его кружила, будто птица над гнездом; он думал о словах Йо, о спящей где-то Эби и собственной судьбе. Ему удалось столь многое узнать! Конечно, не в деталях, но все же, все же… Может быть, кроме людей и фаата в Галактике есть и другие разумные расы? Эти даскины, которых упомянула Йо… и что-то еще, что-то важное, но не связанное с ее намеком на опасность знания…

    Он успокоился и сразу вспомнил. «Жаворонок»! Точно, «Жаворонок»! Йо сказала: на вашем корабле многие были такими же… Значит, крейсер не брошен в пространстве, он здесь! Хранится в каком-нибудь трюме этой межзвездной посудины, разбитый, изувеченный, полный мертвых тел… Зачем его бросать? Погибший крейсер в смысле информации – ценная добыча!

    Найти бы его, подумал Литвин. Может, что-то сохранилось, «гриф», таракан или хотя бы боевой скафандр… А лучше – реактор! Если дестабилизировать магнитные ловушки, лихо рванет! Отличный способ уравнять шансы в переговорах с Айве и его компанией!

    Нахмурившись, он повернулся к мембране и мрачно осмотрел ее. Пустые мечты… Из клетки не выбраться, крейсер не отыскать… Как его найдешь в этом огромном лабиринте, где сотни палуб и тысячи отсеков? Где коридоры перекрыты, транспортных линий до черта, а компьютер, эта квазиразумная тварь, наверняка контролирует перемещения…

    Что-то давило в голень сквозь ткань комбинезона. Не поднимаясь, Литвин пошарил под коленом, нащупал что-то маленькое, гладкое, вытащил, поднес к глазам. На его ладони лежал шарик диаметром сантиметра полтора, крохотный сфероид, похожий на идеально круглую жемчужину. Секунды три или четыре он смотрел на это чудо, потом стиснул его в кулаке, словно желая скрыть от всевидящего ока компьютера. Голова у него кружилась, и запах, сладкий запах Йо щекотал ноздри.

    Кафф! Ключ, интерфейс! Ее подарок! Хочет помочь? Или это лишь хитрая уловка? Кто-то желает покопаться у него в мозгах?

    Лицо Коркорана возникло перед Литвиным: глаза блуждают, уголок рта подергивается, струйка слюны течет по подбородку. Жуткое зрелище! Лучше уж попасть под собственные свомы, как бедняга Родригес! Он вспомнил молитву Рихарда и, хоть не верил ни в бога, ни в дьявола, неумело перекрестился.

    – Господи, спаси и пронеси! Вернусь в Смоленск, свечку поставлю в соборе. Клянусь реактором!

    Поднял руку и приложил шарик к левому виску.