— Если только по существу, — строго сказал он.

— Конечно… — несколько смущенно пробормотала девушка. А смущалась она потому, что отнюдь не была уверена в той версии, о которой собиралась рассказать. — Во-первых, убийство Костенко не связано с его бизнесом, если таковой у него имелся — насколько я понимаю, это еще не выяснено. Во-вторых, если Полуянов в последнее время не пересекался с Костенко, то подозрения с него следует снять.

— Это мог быть более ранний конфликт, — возразил Томашевич. — Который зрел-зрел и, наконец, вызрел.

— Теоретически да, — согласилась телеведущая. — Но на практике так почти не бывает. Даже если преступление совершено из-за старого конфликта, должен был быть какой-то толчок, чтобы Костенко убили именно сейчас.

— А почему вы исключаете конфликт в сфере бизнеса? — спросил у нее Томашевич. — Я не очень понимаю…

— Полуянов — серьезный человек, — вместо Саши ответил Мелешко. — Не царское это дело — лично кого-то убирать. Любому хозяину самого паршивого ларька западло собственные руки марать в разборках.

— Конечно, — кивнула Саша. — Я знаю, что не каждый будет нанимать для этой цели профессионального киллера. Профессиональные киллеры объявления в газетах не дают. И очень мало кто имеет на них выход. Но простого исполнителя, дилетанта, так сказать, может найти любой желающий. За очень небольшие деньги. Конечно, качество при этом не гарантируется. Впрочем, я несколько отвлеклась. Я хотела сказать, что если это было умышленное убийство, заранее спланированное Полуяновым, то он не стал бы сам его осуществлять.

— Согласен, — сказал Барсуков. — У тебя все?

— Нет, — сказала Саша. — Я не сказала главного. Полуянов мог убить Костенко экспромтом. Допустим, произошла какая-то ссора при встрече, ну и… как это иногда бывает… У Полуянова было оружие, он им воспользовался. Но потом понял, что здорово влип. И вот тогда он придумывает эту громоздкую конструкцию с собственной «подставой». Привлекает жену. О которой в разговорах с другими людьми отзывается нелестно, и вообще убеждает всех в том, что она его ненавидит. Но на самом деле все, возможно, не так…

— Стоп! — воскликнул Мелешко. — Игорь, какого числа к тебе в первый раз приходила Полуянова? Ну, когда речи об убийстве еще не было и она просто просила добыть на него компромат.

— Сейчас, — кивнул Пирогов и полез во внутренний карман за ежедневником. — Вот… Визит дамы… Двадцатое октября, понедельник, восемнадцать двадцать пять.

— А Костенко был убит двадцать первого, — пробормотал Мелешко. — Если это и конструкция, то уж совсем… с ненужными завитушками…

— Понятно, что ничего не понятно, — проворчал Николай Трофимович. — А что со свидетелем? Он свидетель в кавычках или без?

— В кавычках или без, — эхом отозвался майор Мелешко. — Но если он свидетель в кавычках, то тогда он убийца без кавычек. Потому что картина преступления, которую он нарисовал, соответствует выводам оперативно-следственной бригады и экспертов. Время, место, разные мелочи — он все излагает точно.

— Кто он? — спросил полковник.

Андрей хмыкнул.

— Живет в элитном общежитии имени Коллонтай. Юрьев Николай Геннадьевич. Инвалид афганской войны. Любит прогуливаться по городу в компании вольных личностей. Не обремененных трудовыми и прочими обязанностями. Говорит: сидели в подвальчике теплом, пивко с водочкой посасывали.