— Глава партии «Русич» господин Чуткий.

— Саша, я уже просил не трогать серьезные фигуры, — проворчал Николай Трофимович. А потом зачем-то добавил: — Правда, и забывать о них нельзя. Впрочем, они сами о себе не дадут забыть… Ну что, мы ничего не упустили? — спросил он, поглядев на часы.

Саша хотела рассказать о странных посланиях на ее электронный адрес и подозрениях насчет «двойника» Костенко, но потом раздумала. Слишком уж эти подозрения выглядели несерьезными. Прежде чем заводить речь о двойнике, телеведущая решила попробовать его найти сама.

— А вас, Александра Николаевна, я попрошу остаться, — тоном киношного Мюллера провозгласил Барсуков, когда участники совещания двинулись к выходу. Мелешко, Пирогов и Томашевич выпрямились, словно подчиненные того же Мюллера, щелкнули каблуками и синхронно кивнули головами. Саша хихикнула и закрыла за ними дверь.

— Клоуны, — проворчал полковник. — Присаживайся поближе. Чаю хочешь?

— Кофе хочу.

Полковник Барсуков вызвал секретаря — миниатюрную брюнеточку в форме с погонами лейтенанта — и попросил две чашки кофе. Брюнеточка, в отличие от только что вышедших сыщиков, своими тоненькими каблучками щелкать не стала.

— Ты на часы не посматривай, я тебя долго не задержу, — ворчливо проговорил Николай Трофимович. — Мне показалось, что тебя что-то беспокоит. Я не ошибся?

— Меня беспокоит всякая ерунда, — призналась Саша. — Мелешко надо мной уже всласть поиздевался по этому поводу.

— А именно? — нахмурился полковник.

— Ты тоже будешь издеваться, — грустно сказала она. — Скажешь, что мои фантазии слишком художественны и годятся в лучшем случае для Голливуда.

— Не скажу, — пообещал он. — У тебя иногда бывают толковые версии.

— Ну… — вздохнула она. — Просто… Ты ведь знаешь эту историю с дамочкой, бесследно пропавшей в туалете нашей студии. Которая наговорила Полуянову кучу арестантов, а потом в перерыве побежала в туалет…

— Я бы Мелешко за это уволил! — воскликнул Барсуков. — Если бы с кадрами все в порядке было. Начальник уголовного розыска! Ведь как мальчишка повелся!

— Ну он же не знал, что за этой дамочкой особый глаз нужен, — встала на защиту Андрея Саша. — Так вот… мы потом крупный план ее рассматривали. И мне показалось, что это лицо — копия покойного Костенко. Мелешко тоже вроде бы так показалось…

— Показалось или копия? — серьезно спросил Барсуков.

— Эксперты фотографии Костенко и наши кадры сравнили, — вздохнула Александра. — Уверенного ответа не дали. Потому что ракурсы слишком разные, четкий фас наши камеры не зафиксировали. Утверждают, что тип лица общий. Но этого мало для абсолютной идентификации.

— Да уж… — пробормотал полковник и подвинул поднос, принесенный секретаршей, ближе к дочери. — И что нам с этой похожестью делать? Искать родственников Костенко? Но у нас есть только одна родственница — мать. Тоже покойная. Или твоя фантазия простирается дальше? И убит был не Костенко, а его двойник?

— Я не знаю, — беспомощно сказала девушка и, обжигая губы, сделала глоток отлично сваренного кофе. — Я не могу отделаться от мысли, что человек, который встречался со мной, когда я гуляла с собакой, и который наговорил гадостей о Полуянове, не был Юрием Николаевичем Костенко. Ведь он просто представился — Юрий. А когда Мелешко попросил меня его опознать… Я теперь не уверена, что в морге был тот же самый человек.