— Конечно, я же уже сказала. А на второй кассете что?

— Эксклюзив, — быстро ответил Калязин. — Кстати, с твоим участием. Но теперь я уже и не знаю… Может, ты и в нем отыщешь криминал.

Искренне сочувствуя Феликсу, Саша молча вставила в видеосистему вторую кассету. И сразу же увидела себя. Она улыбалась кому-то, стоя в фойе Дворца молодежи с банкой «Банзая» в руке. Потом пошел сюжет, который она видела в натуральном виде: рок-группа на сцене, Чуткий рядом, радостные лица в зале…

— Это действительно эксклюзив, — жалобно проговорил Феликс. — По идее мы сами должны за него платить. Этот материал снимала команда Чуткого. Кроме них — никто.

— Я знаю, что никого из наших там не было, — сказала Саша. — Интересно, как так получилось?

— Концерт не был официально объявлен заранее, — пожал плечами Калязин. — Как объяснил Чуткий, он хотел сделать городу и нашему каналу сюрприз. Или, с твоей точки зрения, это тоже криминал?

— Нет, — усмехнулась Александра. — Но согласись, что это весьма необычно. Я бы даже сказала — экстравагантно. И за показ этого он тоже платит? Не продает, а платит, ты уверен?

— Ну, он же понимает, что мы можем и не купить, — сказал Калязин. — Лапшин, конечно, купил бы. Но на то он и Лапшин. А нам-то какой резон неизвестную группу бесплатно показывать? Да еще вместе с Чутким?

— А он настаивает, чтобы эти баночки тоже были в кадре?

— Как раз — нет, — быстро ответил Калязин. — Он понимает, что такое — баночки в кадре. Он согласен их вырезать.

— Вот как, — протянула Саша. — Так он согласен их вырезать или настаивает, чтобы мы их вырезали?

— Черт побери! — окончательно разъярился Феликс. — Это что, так важно? В чем ты его подозреваешь? Человек покупает у нас пиар. Что тут непонятного? Все просто, как доска. А в доске не может быть второго дна. Потому что она плоская!

— Не ори, — тихо попросила Саша. — Доской можно по голове шарахнуть. И поверь уж криминальному журналисту, что очень сильно, вплоть до смертельного исхода. Почему ему было просто не заказать нам съемку концерта?

— О господи! — застонал Феликс. — Я этого не вынесу!

— Ну ладно, — пожалела его Саша. — Строить догадки на пустом месте бессмысленно. Езжай уже домой. А я попробую до Чуткого дозвониться. Прямо сейчас.

— Когда будешь с ним разговаривать, — попросил Калязин, — подумай, пожалуйста, обо мне. Я ведь ему обещал…

Александра Барсукова засмеялась.

— Я буду стараться изо всех сил, — сказала она, — чтобы твоя репутация в любом случае не пострадала.

Когда Феликс ушел, Саша позвонила Чуткому, втайне надеясь, что он окажется «временно недоступным». Но не тут-то было! Выслушав ее, кандидат в депутаты потребовал немедленной встречи. Все робкие Сашины попытки перенести встречу на завтра провалились — господин Чуткий умел настоять на своем. «В конце концов, чем раньше все разъяснится, тем лучше», — подумала девушка и пообещала быть через сорок минут в маленьком кафе с классическим названием «Униженные и оскорбленные», которое славилось своей затерянностью в лабиринтах достопримечательных «Достоевских» мест. В этом кафе она уже пару раз бывала — когда майор Мелешко устраивал для нее встречи с «оперативной агентурой», а попросту говоря, с представителями преступного мира, чья информация была иногда поистине бесценной для «Криминальных хроник».