– И почему она интереснее?

– Медея не пассивна. Она активна. Она использует свой гнев, чтобы взять контроль над ситуацией в свои руки.

– Убивая собственных детей?

– Да, то, что она сделала, – чудовищно. Но она не прожила остаток своей жизни, причитая: горе мне, горе!

– И вы считаете, что это достойно восхищения?

– Я считаю, что это достойно уважения. – Тэрин убрала статуэтку обратно в коробку, а коробку запихнула в рюкзак. – Пусть даже мужчины могут быть в ужасе от самой этой идеи.

– Какой идеи?

– Я говорю о женской ярости. – Тэрин посмотрела Джеку в глаза, и от ее пронзительного взгляда ему стало не по себе. – Вот о чем мне бы хотелось написать. Средневековая литература делает акцент на женской пассивности. Средневековые авторы обременяют женщин всеми этими запретами. Они не позволяют нам быть откровенными, чувственными, своенравными. А древние греки прославляли нашу силу. Вот, например, Медея, или Гера, или Афродита. Они не принимали мужскую неверность пассивно, они реагировали на нее, и порой жестоко. И они…

Тэрин вдруг умолкла, теперь она смотрела не на Джека, а куда-то ему за плечо. Джек обернулся, чтобы посмотреть, что привлекло внимание Тэрин, но увидел только молодую пару, которая прошла мимо стойки к выходу из ресторана. Он снова повернулся к Тэрин и даже испугался, настолько она была бледна.

– Вам нехорошо?

– Мне надо идти. – Тэрин вскочила на ноги и сдернула куртку со спинки стула.

– А как же ланч? Заказ еще даже не принесли.

Тэрин не ответила и выбежала из ресторана, как раз когда к их столику вернулся официант.

– Ваши роллы с лобстером, сэр. – Он поставил на стол две тарелки.

Джек посмотрел на пустой стул напротив.

– Сдается мне, второй заказ вам придется упаковать навынос.

– Она не вернется?

Джек посмотрел в сторону выхода из ресторана. Тэрин нигде не было видно.

– Думаю, нет.

14. Тэрин

Что это за девица с Лиамом? Давно они знакомы? Между ними явно что-то есть, достаточно посмотреть, как он приобнимает ее за плечи и как они склоняют друг к другу головы. В сапогах на высоком каблуке она почти одного с ним роста, пояс пуховика подчеркивает тонкую, как у модели, талию и узкие бедра, а голубые джинсы обтягивают невозможно длинные ноги.

У Тэрин свело желудок, да так, что она ухватилась за фонарный столб и ее вырвало горькой водой в водосток. С минуту-другую она просто стояла, цепляясь за холодный столб, и не могла сдвинуться с места. Мимо проходили люди, но никто не поинтересовался, все ли с ней в порядке. Никто не сказал доброго слова. Прохожих и машин было много, но Тэрин была абсолютно одна, она словно стала для всех невидимой.

Когда она наконец выпрямилась, Лиам и темноволосая потаскуха исчезли из виду.

До квартиры Лиама было всего десять минут пешком. Когда Тэрин подошла к подъезду и позвонила в домофон, ей никто не ответил. Тогда она решилась проникнуть в квартиру 2D и подождать его там.

Войдя в квартиру, Тэрин сразу почувствовала перемену. Запах стал другим, ей казалось, что даже воздух вокруг нее наэлектризован. То, что раньше принадлежало ей, теперь стало чужой территорией, ее место захватила самозванка, а она была слепа и не замечала очевидного. Тэрин вспомнила коробки с йогуртом в холодильнике, буклет юридической школы Стэнфордского университета в почте Лиама и то, как аккуратно была заправлена его постель. Это все ее рук дело. Дело рук той суки. Она смогла, как змея, заползти на ее территорию, она оставила следы, а Тэрин их не замечала.