– Спасибо, доктор. – Джек встал. – Простите, что он так воспринял новости.

– Такого рода новости все плохо воспринимают. – Доктор Грешем покачал головой. – Хотел бы я, чтобы они были хоть немного лучше. Следующие несколько месяцев будут тяжелыми для вас всех. Передайте Мэгги, что она может звонить мне в любое время. Ей определенно понадобится поддержка.

Выйдя из клиники, Джек увидел, что Мэгги с отцом стоят возле машины Чарли. Чарли раскраснелся, ясное дело, от злости и пытался отогнать дочь от машины.

– Я сам в состоянии доехать домой.

– Папа, пожалуйста. В этом нет ничего такого. Ты должен позволить нам помочь.

Чарли затряс головой:

– Мне нянька не нужна! Я поеду домой и налью себе двойной скотч.

После этого он, кряхтя, забрался в машину и захлопнул дверь.

– Папа! – Мэгги постучала костяшками пальцев по стеклу, но Чарли уже выезжал с парковочного места. – Папа!

– Пусть едет. – Джек взял ее за руку.

– Он не может вот так просто взять и уехать. Ему надо…

– В данный момент ему важно сохранить достоинство. Давай позволим ему хоть эту малость.

Мэгги прикрыла рот ладонью и зажмурилась, чтобы не расплакаться. Джек обнял ее за плечи, и так они, обнявшись, простояли, пока машина Чарли не скрылась из виду.

13. Джек

Студенты из группы «Несчастные влюбленные» ждали своего профессора на ступеньках. Джессика и Кейтлин посмотрели на Джека с недовольным видом. Тэрин стояла чуть в стороне. Джеку хотелось поблагодарить ее за то, что она выступила в его защиту, но он понимал, что сделать это лучше позже и с глазу на глаз. Во всяком случае, точно не при Коди Этвуде, который, как всегда, топтался рядом с Тэрин. Поэтому Джек просто кивнул ей и улыбнулся. Этого оказалось достаточно, чтобы ее лицо засветилось от радости.

– Профессор Дориан? – спросила молодая женщина, которая стояла у входа в музей.

– Да, а вы, должно быть, Дженни Иверсон.

Женщина кивнула:

– Ассистент куратора. Я проведу экскурсию для вашей группы. Итак, всем добро пожаловать!

Поднимаясь по мраморной лестнице на второй этаж за своей группой, Джек мысленно твердил себе, что не следует выдавать свою неприязнь к Джессике, пусть даже он не сомневается в том, что это она подала на него жалобу в Управление по вопросам равенства и соответствия требованиям университетов.

«Расслабься, Джек, просто расслабься и улыбайся этим соплякам».

Они прошли через галерею Сидни и Эстер Рабб, где была выставлена любимая картина Мэгги «Танец в Бужевале» Ренуара. Джек приостановился, чтобы полюбоваться танцующей парой – женщина в красном капоре и мужчина в соломенной шляпе. Оба влюблены и счастливы. Именно перед этой картиной Джек двенадцать лет назад сделал предложение Мэгги.

«Давай это будем мы» – так он тогда ей сказал.

Как же с тех пор изменилась их жизнь.

Они зашли в галерею Геза Фараго, где все стены были увешаны написанными маслом картинами, триптихами и гравюрами с изображением Элоизы и Абеляра. В центре зала был установлен подсвеченный выставочный стенд с перепиской влюбленных двенадцатого века, а в конце зала были развешены киноафиши и переводы последних лет – свидетельства того, что трагическая история влюбленных неподвластна времени.

– Открытие этой выставки по очевидным причинам запланировано на День святого Валентина, – сказала мисс Иверсон. – Возможно, вместо ужина в ресторане или похода в кино лучшим свиданием будет посещение нашей выставки!

– Скучнее свидания не придумаешь, – пробормотала Джессика, стоя за спиной Джека, но он решил не обращать на нее внимания.