– Той, – вскричал Верховный, объявляя удар.

– Милгын! – неожиданно над Разломом раздался голос пиявки, вторящий Верховному. – Помощь идет!

Верховный замер. Со стороны Академии к нам мчался пиявка, восседающий на Разбойнике. Они отчаянно петляли, уворачиваясь от загребущих рук и лап низших. Я пыталась остановить их, но крик застревал в горле. Пелена боли застилала глаза. И, несмотря на все отчаяние и страх, во мне проснулась надежда – надежда, что им удастся спасти меня. Спасти всех нас.

Верховный, удерживая кинжал одной рукой, сделал мах, и огненный шар устремился прямиком на пиявку и Разбойника.

Я хотела закричать, предупредить, огородить. Они не слышали моего шепота. С уверенностью милые пиявка и Разбойник неслись вперед, ко мне, – неслись на верную гибель. Я пыталась остатками сил остановить удар, но жалкие всплески были несоразмерны с мощью удара Верховного.

Огненный шар достигнул цели, взорвавшись белым пятном и уничтожив все на своем пути. Огненный шар убил самых преданных, самых маленьких и беспомощных существ, которых велено оберегать мне, а не наоборот.

Перед глазами возник испуганный евражка, застрявший в расщелине дереве – как он привыкал к нам, как не хотел насовсем убегать в лес и как пробрался в чемодан, не желая расставаться со мной. Он любил вкусно полакомиться и развалиться на кровати. Любил, свернувшись клубочком, спать на моей голове, фырча в ухо. Любил играть, бегать, жить…

Мудрый пиявка в расцвете сил, которого я приняла за свою сущность. Он совершил немало ошибок, всячески пытаясь спасти меня, сокрыть от глаз Логова страждущих. Он не предал и не оставил меня. Он погиб, спасая меня…

– Помощи не будет, – рассмеялся Верховный.

Струйки пота стекали по искаженным чертам лица, а в глазах бушевало пламя. Верховный, приложив усилие, соединил руки и вновь повернул кинжал острием мне в сердце.

Смерть пиявки и Разбойника не должна стать напрасной. Логово страждущих не получит мой дар. Я умру, но не дам осуществиться их замыслу. Верховный хочет убить меня – вперед, только без улучшенного камня жизни на конце кинжала.

– Той! – вскричал Верховный.

Уверившись в решении, я отпустила страх, ненависть и боль и воззвала к любви – единственному, что оказалось важно на пороге смерти. Перед глазами замелькали картинки дома, семьи, друзей. Я почувствовала энергию, она зашевелилась, затягиваясь в тугой узел.

«Пожалуйста, помоги! Не дай, чтобы пиявка и Разбойник умерли напрасно!» – взмолилась я, обращаясь к дару и к Творцу, своему отцу, из-за которого теперь лежу на алтаре.

Разноцветные всполохи вырвались из меня и снесли камень с рукояти кинжала. Глаза Верховного расширились от понимания, а кинжал достиг цели.

Грудь обожгло. Невыносимая боль пронзила, сковывая и выворачивая. Свет померк. Я была мраком и мрак окутывал меня. Тело дрожало. Больше нет Разбойника. Больше нет пиявки. Больше нет меня. Я ощутила, как растворяюсь в пространстве, становлюсь его частью и исчезаю.

Глава 18

Свет не в конце туннеля

Холодная и мокрая тряпка опустилась на лоб и закрыла саднящие веки. «Как хорошо», – подумала я, а затем поток воспоминаний нахлынул на меня. Я скинула тряпку и открыла глаза.

– Милгын, вам лучше не вставать, – мягко сказала Трена, придерживая меня за плечи.