Сейчас все происходило не в пример спокойнее. Даже учтиво: достаточно было засветить на рынке свои физиономии, чтобы продавцы немедленно выкладывали оговоренную сумму. Денег хватало на хорошие продукты: мясо, хлеб, молоко, которые можно было купить на базаре. А ведь какой-то месяц назад из-за пары серебряных сережек и поношенного пальто они легко шли на мокруху.

Лафа, да и только! Хотелось, чтобы такая жизнь продолжалась как можно дольше. Вот только есть такая пословица, что уркаганское счастье недолгое. Остается только помолиться Николаю Чудотворцу, покровителю воров, и свечу перед его образом поставить, чтобы этот фарт продолжался как можно дольше.

Втроем подошли к Тишинскому рынку, напоминавшему большой муравейник. В мясных рядах сутолока. Мяса было много и разного, здесь же, подвешенные к веревкам, слегка покачивались полукопченые и копченые колбасы, вырезка, окорока. Это был мир изобилия и больших цен, и он кардинально отличался от того, что находился всего-то в сотнях метрах от рынка, где продукты продавали по карточкам, где следовало часами простаивать в очередях за хлебом, где невозможно купить обычную одежду и приходилось донашивать то, что было приобретено еще до войны.

Отовсюду слышались крики продавцов, наперебой расхваливающих свой товар на все лады.

Троица подошла к сапожной мастерской – к ларьку, обитому крашеной фанерой, где двое немолодых мужчин, одетые в ватники и вооруженные молоточками, сноровисто чинили и правили рваную и побитую обувь.

В довоенные времена сапожники тоже не оставались без работы. Дешевле починить, чем тратиться на новую обувь. А в нынешнее, когда все обувные фабрики перестроились на выпуск военной продукции, работы им прибавилось многократно.

– Постойте здесь, – сказал хромоногий крепыш и заковылял к сапожной мастерской. Приоткрыв дверь, весело спросил: – Как работается, мастеровые?

Его встретил хмурый взгляд коренастого сапожника с большой проплешиной, который подбивал вырезанную по размеру подошву на сапожной лапе. Другой – кряжистый и потемневший, как старый корень дерева, – разогревал на электроплитке клей. Рядом с ним на полочке лежали подготовленные подметки и супинаторы. Здесь же под рукой лежали кусачки и плоскогубцы. На дощатом полу стояли подбитые скобами ботинки, подклеенные сапоги, подшитые валенки. Выполнено добротно, за свою работу сапожникам было не стыдно. Торжество настоящего мастерства.

– Понемногу. А ты помочь, что ли, хотел? – усмехнулся сапожник, извлекая из коробочки из-под монпансье очередной сапожный гвоздь. – А то мы помощникам всегда рады.

– Мне бы кто помог.

В подошву был вбит последний гвоздь. Сапожник повертел в руках ботинок, критически осматривая его со всех сторон. Справная получилась обувка. Взял из картонной коробки подходящие стельки и распихал их по ботинкам.

– А какая у тебя работа? Деньги, что ли, собирать на рынке? – скривился сапожник. – Так ты попроси нас, мы тебе поможем.

– Поговорили, и хватит, мне не до шуток, – нахмурился хромой.

– Вижу, что ты серьезный парень, даже поговорить не хочешь. Ладно, вот… забирай. – Сунув руку в карман ватника, мастеровой вытащил пачку купюр.

– Здесь все? – подозрительно спросил хромоногий. – Как договаривались?

– Глянь, если сомневаешься, – хмыкнул сапожник.