Неожиданно дверь скрипнула и в комнату прошаркал старик. Выглядел он значительно старше своих семидесяти пяти лет. Непослушные ноги едва несли высохшее тело; пожелтевшая голова смотрелась на его худом ссутулившемся тельце нелепо; слезящиеся глаза с трудом разбирали очертания людей в тусклом свете.

Остановившись, старик заговорил, обратившись к своему квартиранту:

– Семен, ты вот мне в прошлый раз двести рублей дал. Так я на них печенье купил. Вкусным оказалось.

– Если нужно, дядя Гена, так ты скажи, я еще дам.

– Не нужно, – отмахнулся старик. – Есть еще… Может, твои гости хотят чайку попить? Так я сейчас кипяток принесу, а потом, у меня щепотка чая осталась.

– Не нужно, дядя Гена, – повернувшись к двери, бодро ответил Рыжий. – Мы ненадолго, переговорим малость, а потом мне на работу нужно. Ты уж меня не жди, закройся на засов. Сам знаешь, что сейчас в Москве творится. А уж утром я подойду.

Не ответив, старик прошаркал обратно к двери, после чего аккуратно прикрыл ее за собой. Некоторое время Рыжий прислушивался к его удаляющимся шагам, а когда они затихли в конце коридора, повернулся к тощему и неприязненно поинтересовался:

– Долго мне ждать? Я ведь и раздумать могу.

– Штырь меня отправил, хотел узнать, где твоя хата.

– Вот теперь ты ее знаешь, – лучезарно заулыбался Рыжий. – Как видишь, ничего особенного. Так себе… Даже сосед у меня имеется. Угол у него снимаю, будет что тебе рассказать.

– Я не собирался ему рассказывать, – глухо произнес тощий.

– А Штыря Рашпиль отправил?

– Да. Штырь без Рашпиля ничего не решает.

– Вот видишь, как у нас с тобой велюрно все пошло… Мы с тобой беседуем как старые кореша, а имени твоего я не знаю. Разве так обстоят дела между правильными людьми? Тебя звать-то как?

– Кот.

– Я не про кликуху спрашиваю, – отмахнулся Семен. – Ты мне свое имя назови, как батюшка с матушкой тебя нарекли?

– Егор, – не сразу ответил тощий, внимательно разглядывая Рыжего. Беседа принимала незапланированное направление. Хотелось понять, чего именно следует ожидать. Но в глазах Рыжего сквозил холод.

– Вполне подходящее имечко. Знаешь, оно тебе очень даже подходит. Егор, ты чем-то на моего закадычного дружбана похож. Его тоже Егором звали… Его давно уже нет, – лицо Рыжего неожиданно помрачнело, – а мне его до сих пор не хватает. В лесу его пристрелили, когда он из лагеря бежал. Даже закапывать не стали. А потом его косточки звери по всему лесу растащили! Грустная, в общем, история. Ладно, давай о другом поговорим… Значит, он решил узнать, где мое пристанище? Чтобы завалить меня? Да ты не менжуй, – подбодрил Рыжий, – чего от друзей скрывать-то? Выкладывай как есть!

– Штырь мне ни о чем таком не говорил. Просто сказал: «Проследи за этим фраером и узнай, где он залег».

– Фраером, значит, меня назвал? Ох, не уважает он меня, – неодобрительно покачал головой Рыжий. – А сам ты что думаешь, чего он у меня на хвосте капал? Неужто для того, чтобы пряниками меня угостить? Вот приходит он сюда с кульком пряников да со своими корешами, а дядя Гена его чаем угощает. Что-то не вяжется у тебя. Для чего он меня шукает?

Приятели Рыжего стояли в сторонке и добродушно посмеивались, наслаждаясь развернувшимся спектаклем. Сема любил почудить. Порой трудно было понять, где он настоящий.