– Ему просто некуда деться, товарищ капитан, – мягко согласился сержант. – Вот только как мы попадем в его квартиру?

– Не переживайте, Дубровин, все продумано. Я уже договорился с органами гражданской обороны. Мы подойдем к дому Горового к назначенному времени, а как только прозвучит сигнал воздушной тревоги и жильцы спустятся в бомбоубежище, тогда мы и войдем.

– Но могут не все жильцы спуститься, – возразил сержант.

– В этом нам поможет милицейский наряд: прежде чем мы войдем, они проверят каждую квартиру.

– Дельно придумано, – одобрительно кивнул сержант.

– У нас останется где-то около пятнадцати минут до отбоя воздушной тревоги. За это время мы займем свои места и будем дожидаться бандита. Квартиры по обе стороны от его жилища пустые. Люди уехали в эвакуацию, и их жилье находится под нашей охраной. Четверо ваших людей, – посмотрел капитан Максимов на Дубровина, – занимают эти квартиры, а еще четверо под видом местных жителей будут находиться снаружи дома. Их задача – нигде не показываться и наблюдать за домом. Задача понятна, товарищ сержант?

– Так точно, товарищ капитан, – распрямив плечи, произнес сержант.

– Всем сотрудникам переодеться в гражданку. И чтобы никаких гимнастерок! Горовой стреляный воробей. Военные могут его насторожить.

– Мы понимаем, товарищ капитан, – с готовностью отозвался за всех Дубровин. – И гражданка для таких случаев у нас припасена.

– Хорошо… Какое при вас будет оружие?

– У меня пистолет Воеводина, у других наганы и пистолеты Коровина. Местность я знаю. Родом оттуда.

– Вот и отлично, – одобрительно кивнул капитан Максимов.

* * *

Вечер разом накрыл город, да так, что вокруг наступила непроглядная тьма.

На крытом грузовике подъехали к Большой Ширяевской улице, откуда до дома Горового идти всего-то несколько минут.

– Долго ждать, товарищ капитан?

Посмотрев на часы, Иван Максимов ответил:

– Не более пяти минут.

Сирена воздушной тревоги прозвучала ровно в шесть часов вечера. Громкая, усиленная мощными динамиками, набирая высокую частоту, она крепко дубасила по нервам. На самой высокой ноте сбавила звучание, но лишь для того, чтобы ударить по барабанным перепонкам с новой силой. В это время жители брали с собой из квартир все самое необходимое и стремились на станцию метро, где в вестибюле укрывались от бомбардировок.

Участковый в сопровождении двух милиционеров вошел в угловой дом на Малой Оленьей улице, громко хлопнув входной дверью. В противоположном конце коридора послышались торопливые шаги – последние припозднившиеся устремились в спасительное бомбоубежище.

– Поторапливайся! Чего ты копаешься! – раздался откуда-то сверху громкий раздраженный высокий голос.

– У меня шнурочек развязался, – пропищал в ответ детский голосок.

– Да оставь ты его! – в сердцах воскликнула женщина. – Не хватало, чтобы из-за твоего шнурка нас всех тут поубивало. Ох, господи!

По обе стороны длинного коридора хлопали двери. Сигнал о грядущем воздушном налете люди воспринимали всерьез.

– Граждане, поторопитесь! – выкрикивал участковый. – Покидайте помещение! Это в ваших интересах. Все на выход!

Здание опустело через несколько минут. Оставалось только убедиться, что в нем действительно никого нет.