– Не дергайся!

Поставили беглеца на ноги, вывернули карманы – ни ножа, ни пистолета, ничего такого, что могло бы вызвать оперативный интерес, – и подтолкнули к выходу, прямо через собравшуюся толпу.

– Пошел вперед! Не задерживайся!

Опустив голову, сопровождаемый оперативниками, щекастый прошел через примолкшую толпу.

– Говорят, убил кого-то, – негромко произнесла женщина лет сорока пяти, поглядывая на задержанного.

– Да?! – в страхе выдохнула другая, стоявшая рядом, в пестром теплом платке и в длинном лисьем пальто. – А по виду-то и не скажешь. Вроде бы приличный.

– Все они с виду приличные, – хмуро произнес небритый сухощавый мужик лет пятидесяти; выглядел он мрачно и злобно, – а встретит где-нибудь в переулке, приставит нож к горлу и снимет с тебя все твои побрякушки вместе с твоим пальто. И ты даже пикнуть не посмеешь.

К Максимову подошел милиционер, стоявший немного в стороне, и виноватым голосом произнес:

– Не узнал я вас, товарищ капитан… Может, помочь? Как-то недоглядел.

– Не нужно, рядовой, это по нашей части, сами разберемся. Хотя вот что… Знаешь, кого мы задержали?

– Это Демьян Дергунов. Он на Тишинке не первый год уже торгует.

– А почему он не на фронте?

– Желудком мучается. Не то язва, не то еще что-то такое.

– Ладно… Мы это еще проверим. Следи дальше за порядком.

Ловя на себе настороженные и боязливые взгляды, оперативники прошли мимо павильонов, крытых шифером и жестью; мимо чугунного забора, огораживающего рынок от проезжей части, и вышли через главный вход. Такое зрелище не каждый день можно увидеть.

– Послушайте, вы меня с кем-то спутали, я не тот, кто вам нужен, – подняв голову, произнес задержанный. Из его рассеченной губы сочилась кровь, которая, перепачкав подбородок, стекала на воротник светло-коричневой рубашки.

– Топай давай, – хмуро проговорил сержант Метелкин, подтолкнув его вперед.

Прошли мимо могучего тополя, вывороченного из земли недавним взрывом. Крона поломана, иссечена многочисленными осколками, а корни щупальцами диковинной каракатицы расползлись во все стороны, цепляя и задевая зазевавшихся прохожих. Повсюду раскиданы куски асфальта, а там, где каких-то три дня назад стоял четырехэтажный дом, теперь были горы битого кирпича с песчаным осыпающимся склоном.

Базарный гомон остался позади, рынок продолжал жить прежней шумливой жизнью. О задержании правонарушителя уже позабыли. Всего-то кратковременный эпизод, о котором завтра даже не вспомнят.

На углу Большой Грузинской темным пятном на фоне недавно выпавшего снега выделялся легковой автомобиль с распахнутой дверцей. Внутри салона, упершись ногами в асфальт, в кресле с темно-коричневой кожей сидел водитель и курил, энергично пуская упругую струю дыма прямиком в бледно-серое небо. Виктор вообще был склонен к некоторой мечтательности, никогда не упускал случая глянуть в безбрежное небо.

Увидев приближающихся оперативников, торопливо отшвырнул в сторону окурок и, отряхнув от снега ноги, устроился за рулем.

– Глаз с него не спускать, – строго наказал капитан, сев рядом с водителем. – А то вон он какой прыткий.

– Никуда он от нас не денется, товарищ капитан, – заверил Свидригайло.

– Послушай, Петро, ты ведь с Украины?

– А с чего вы так решили, товарищ капитан? – удивился Свидригайло.

– Догадался. Фамилия у тебя украинская.

Широкое лицо Свидригайло растянулось в довольной улыбке.

– Из Москвы я, товарищ капитан, а вот батяня мой и в самом деле с Украины приехал.