– Из Москвы я, товарищ капитан, а вот батяня мой и в самом деле с Украины приехал. Из Житомира. Это на северо-западе Украины.

– Приходилось бывать в тех местах?

– Не довелось. Зато батя мне о Житомире много рассказывал. Есть в планах съездить туда после войны вместе с ним… Там вся наша родня похоронена.

– Теперь понятно… А я-то все голову ломаю, как это тебе удалось малороссийский говорок изжить. Ну чего стоишь? Поехали! – повернулся Иван Максимов к водителю. – Что-то ты, братец, совсем про службу позабыл. А может, ты все-таки влюбился, а? – весело подмигнул он. – Девки, они ведь такие, так могут голову задурить, что ни о чем другом думать просто не сможешь.

Парень пасмурнел, стало понятно, что сказанное попало в цель.

– Товарищ капитан, да не о том я…

– Ладно, Витя, не тушуйся, все в порядке. Ты давай нас в целости доставь до места.

Снег усилился, остервенело колотил в стекло охапками, и «дворники», назойливо поскрипывая по стеклу, старательно сбрасывали мокрые сгустки.

Дергунова вывели из машины. Взгляд у задержанного затравленный, растерянный. Его следовало немедленно допросить, пока он не пришел в себя; ошарашить неожиданными вопросами, не давая ему возможности собраться с мыслями и продумать ответы.

Привели на Петровку и зашагали в сторону отдела.

– Заводи его сюда, – распахнул Максимов дверь своего кабинета, и когда оперативники усадили задержанного на стул, расселись поблизости рядком, всем своим видом демонстрируя решительность в действиях при возможном его бунтарстве.

Иван Максимов сел напротив, продолжая рассматривать лицо задержанного. Не торопился начинать разговор, предоставляя Дергунову возможность осмотреться по сторонам. Чтобы полнее понимал, в каких стенах находится. Подчас такое осознание способствует красноречию.

Обратил внимание, что задержанный Дергунов остановил затравленный взгляд на вбитом в стену крюке, используемом для крепления наручников.

– Мы не обнаружили при вас документов, – сказал капитан.

– Не на базар же мне их с собой таскать? – мрачно хмыкнул задержанный. – Меня на Тишинке каждая собака знает!

– А вы разве не знаете о том, что сейчас, в условиях военного положения, следует носить с собой удостоверение личности?

– Да как-то оно подзабылось, – виновато промямлил Дергунов. – Месяцами носишь его, так никто и не спрашивает. Кто же знал, что именно сейчас понадобится?

– Как тебя зовут? – спросил Максимов.

– Демьян Федорович Дергунов, – последовал немедленный ответ.

Иван Максимов не единожды наблюдал, что даже самый невиновный человек, угодивший в стены уголовного розыска, претерпевает существенные метаморфозы. Одни становятся угодливыми; другие стараются подстроиться под речь следователя; третьи просто впадают в ступор, вследствие чего из них приходится выдавливать каждое слово; есть и такие, которые стараются скрыть охвативший их страх и начинают болтать без умолку.

Человек, сидевший напротив него, был спокоен, но напряжен. Его нервное состояние выдавало лишь судорожное сглатывание слюны.

– Где ты живешь?

– На Малой Грузинской, семь.

– Какого года рождения?

– Девятнадцатого.

– Почему ты от нас убегал? – строго спросил капитан, слегка отодвинув от себя исписанные бумаги.

– Думал, что вы бандиты, – с некоторым вызовом произнес Дергунов.

– Имеются причины их бояться?

– А у кого их нынче нет? – резонно заметил Дергунов.