Брунетти увидел, что к выходу пробирается и Гриффони, и поспешил ее догнать. Впереди, в нескольких шагах от них, вслед за тремя мужчинами, которые уже достигли дверей, торопливо шагала Франка Маринелло. Не останавливаясь, Васко обернулся и быстро оглядел зал. Заметив, что их догоняют полицейские, стер с лица улыбку и повлек Террасини вниз, через первый лестничный пролет. От них не отставала Франка Маринелло, в спину которой летели приглушенные голоса игроков и шум игорного зала.

На первой лестничной площадке мужчины остановились. Васко сказал что‑то Террасини. Тот в ответ кивнул, все так же не поднимая головы. Васко с помощником обменялись понимающими взглядами и дружно, как будто им приходилось делать подобное уже не раз, отпустили Террасини, одновременно отступив в сторону.

Франка Маринелло отодвинула в сторону помощника Васко, подошла к Террасини и встала рядом, положив ему на плечо руку. Брунетти показалось, что прошла пара секунд, прежде чем Террасини узнал ее, но, поняв, кто перед ним, заметно расслабился. Убедившись, что обстановка разрядилась, Васко с помощником направились обратно к лестнице; они остановились, не доходя до Брунетти и Гриффони, на две ступеньки ниже.

Франка склонила голову и что‑то прошептала Террасини. Тот в ужасе посмотрел на четырех людей перед собой. Брунетти показалось, что он видел, как шевелятся губы Маринелло, когда она заговорила снова. Правая рука Террасини медленно пришла в движение. Брунетти глазам своим не поверил, когда парень сунул ее за пазуху и извлек на свет пистолет.

Террасини что‑то выкрикнул; Васко с помощником обернулись на крик и, как по команде, грохнулись оземь. Гриффони – и когда только она успела тоже вытащить оружие? – кинулась к перилам, как можно дальше от Брунетти. Комиссар направил свой пистолет на неповоротливого, как будто заторможенного, Террасини и заговорил, стараясь придать голосу спокойную и властную интонацию:

– Антонио, нас ведь двое.

Брунетти не хотел думать, что будет, если все они – Гриффони, Террасини и он сам – начнут сейчас палить. В замкнутом пространстве пули пойдут рикошетить обо все подряд, отскакивая от всех поверхностей, и мягких, и твердых, и где каждая закончит путь – одному богу известно.

Террасини, кажется, постепенно приходил в себя. Он перевел взгляд с Гриффони на Брунетти, с Маринелло на обоих охранников, вжавшихся в ступеньки лестницы, и вновь уставился на Брунетти.

– Антонио, положи пистолет на пол. Тут слишком много народу – это опасно, – сказал Брунетти. Он чувствовал, что Террасини слышит его, но никак не мог понять, почему тот смотрит такими ошалелыми глазами. Что это – алкоголь, наркотики, гнев? Или все эти три фактора, вместе взятые? В любом случае, тон, каким обращался к нему Брунетти, был куда важнее произносимых слов. Главное – удержать на себе внимание Террасини.

Синьора Маринелло сделала крохотный шажок по направлению к парню и что‑то сказала ему – что именно, Брунетти не расслышал. Франка медленно, очень медленно, подняла руку, прижала ее к левой щеке Террасини и повернула его лицом к себе. Она снова заговорила с ним и убрала руку. Уголки ее губ дрогнули, и она едва заметно ему кивнула.

Террасини прищурился и сразу приобрел какой‑то растерянный вид. Он чуть ли не с удивлением посмотрел на свои пальцы, сжимавшие пистолет. Его рука повисла безвольной плетью. В других обстоятельствах Брунетти уже подлетел бы к нему, но рядом с вооруженным парнем стояла Франка, и он предпочел остаться на месте, по‑прежнему держа Террасини на мушке.

Франка еще что‑то сказала ему, и парень протянул ей пистолет, в замешательстве покачивая головой. Женщина взяла пистолет и медленно переложила его в правую руку.

Брунетти тоже опустил оружие, собираясь убрать его в кобуру. Когда, спустя мгновение он вновь поднял голову и посмотрел на пару на лестничной площадке, Террасини выглядел уже не просто растерянным, а изумленным.