– Я привезла ее сюда на катере, и за все это время она сказала ровно три слова: «спасибо» шоферу, «спасибо» сторожу, открывшему ей дверь, и «спасибо» мне. – Гриффони вновь потянулась к прическе, но в последний момент остановилась. – Уже здесь я поставила ее в известность, что она имеет право вызвать адвоката, но она отказалась. «Благодарю вас, но ничего не нужно, – заявила она. – Я предпочитаю дождаться утра». Представляешь? Как будто ей лет пятнадцать и ее поймали пьяной за рулем, но на дворе давно ночь и ей не хочется будить родителей. – Гриффони неодобрительно покачала головой, осуждая то ли таких деток, то ли поведение Маринелло. – Я ей говорю: если вы вызовете адвоката и в его присутствии сделаете заявление, сможете пойти домой. Но она отказалась. Сказала, хочет сначала поговорить с тобой. Она очень вежливо держалась – я к ней даже прониклась сочувствием, – но молчала как рыба, и разговорить ее мне не удалось. Что бы я ей ни говорила, в ответ одно: «Спасибо, нет». Очень странно. Да еще это ее лицо…

– Где она сейчас? – спросил Брунетти, не испытывая никакого желания обсуждать внешность Франки.

– Внизу, там, где я ее опрашивала.

Вообще‑то в полиции обычно используют глагол «допрашивать». Интересно, с чего это Гриффони вздумалось смягчать свои слова? Впрочем, эти тонкости Брунетти тоже не хотелось обсуждать.

– Тогда пойду к ней, – решил Брунетти, поднимаясь на ноги. – Можно мне ключ? – попросил он.

Гриффони беспомощно развела руками.

– Дверь не заперта, – объяснила она. – Как только ее туда завели, она сразу уселась, вытащила из сумки книжку и стала читать. Я не смогла закрыть дверь. Просто рука не поднялась.

Брунетти улыбнулся Гриффони. Такие проявления человечности всегда были ему по душе.

– Кроме того, – продолжила девушка, – там внизу Джуффре сидит, так что, попытайся она сбежать, ей мимо него не прошмыгнуть.

– И то верно, Клаудия, – кивнул Брунетти. – Может, пойдешь домой, поспишь чуток? Да, и спасибо тебе. В том числе и за то, что согласилась пойти со мной в казино.

Гриффони взглянула на него и, не в силах скрыть нервозность, спросила:

– А как твои уши? В них все так же звенит?

– Нет. А твои?

– Тоже ничего. Немножко еще жужжит, но по сравнению с тем, что было, уже гораздо лучше. Но все‑таки до конца еще не прошло.

– Тогда тем более иди спать. А утром наведайся в больницу, расскажи, в какой передряге побывала. Может, чем‑нибудь помогут.

– Спасибо, Гвидо. Я обязательно так и сделаю, – кивнула Гриффони и потянулась, чтобы выключить настольную лампу. Она поднялась со стула, Брунетти помог ей надеть шубу и проводил до двери. В молчании они вместе спустились по лестнице. На первом этаже он пожелал Клаудии спокойной ночи и свернул в коридор. Свет горел лишь в одной комнате в самом его конце.

Остановившись у двери, Брунетти заглянул внутрь. Франка Маринелло оторвала глаза от книжки.

– Доброе утро, – поздоровался он. – Извините, что заставил вас ждать.

– Да ничего страшного, – улыбнулась она. – Я вообще сейчас мало сплю. К тому же я прихватила с собой книжку. Так что неплохо провела время.

– Ну, дома‑то вам было бы куда лучше, – заметил Брунетти.

– С этим не поспоришь. Но я подумала, что, может, вы захотите со мной побеседовать.

– Вы правильно подумали, – кивнул комиссар, заходя в комнату.

Франка кивком головы указала ему на стул напротив, словно принимала его у себя в гостиной, и Брунетти сел.