Франка кивком головы указала ему на стул напротив, словно принимала его у себя в гостиной, и Брунетти сел. Она закрыла книгу и положила ее на столик. Брунетти не удалось разглядеть корешок, так что название осталось для него тайной.

Но Франка проследила за его взглядом.

– Это «Хронография» Пселла, – объяснила она, накрыв книгу ладонью.

Имя автора и название показались Брунетти знакомыми, но не более того.

– Это книга об упадке, – добавила Франка.

Было уже поздно, почти четыре часа, и Брунетти страшно хотелось спать. Откровенно говоря, не самое подходящее время для обмена мнениями по поводу прочитанного. Да и место, пожалуй, выбрано неудачно.

– Я бы хотел обсудить с вами события сегодняшнего вечера, если вы не против, – серьезно заговорил он.

Франка повернулась боком, как будто хотела лучше рассмотреть комнату.

– А разве тут не должен сидеть какой‑нибудь полицейский с магнитофоном, ну, или хотя бы стенографистка? – беспечным тоном спросила она, явно пытаясь обратить свой вопрос в шутку.

– Наверное, должен. Но это может и подождать. Я бы хотел, чтобы сначала вы поговорили со своим адвокатом.

– Но, комиссар, разве это не мечта любого полицейского? – игриво спросила Франка.

– Боюсь, я не очень понимаю, что вы имеете в виду, – ответил Брунетти. Его терпение истощилось, и он слишком устал, чтобы скрывать это.

– Ну как же, обвиняемый, который готов беседовать с полицейским без магнитофона и без адвоката?

– Синьора, я пока не знаю даже, в чем вас можно обвинить, – с натянутой улыбкой произнес Брунетти, силясь хоть немного разрядить обстановку – безуспешно, как он сам тут же понял. – Любые ваши слова и признания не имеют значения именно потому, что тут нет магнитофона или видеокамеры. Так что, чтобы вы тут ни наговорили, у вас всегда будет возможность откреститься от своих слов.

– Боюсь, мне самой ужасно хочется все кому‑нибудь рассказать, – ответила Франка. Брунетти отметил, что с нее уже слетела вся ее наигранная веселость. Правда, судить об этом можно было только по голосу, но никак не по лицу.

– Я буду только рад, если вы мне все расскажете, – откликнулся комиссар.

– Сегодня я убила человека.

– Я знаю, синьора. Я видел это своими глазами.

– И что же вы по этому поводу думаете? – спросила она. Можно подумать, они обсуждают только что просмотренный фильм.

– Боюсь, это совершенно не важно. Важно лишь то, что произошло.

– Но вы же сами видели, что произошло. Я его застрелила.

На Брунетти вдруг навалилась усталость. Сегодня он лазал по ржавой лестнице в резервуар, видел, как с руки Пучетти слезает кожа, видел повязки, пропитанные его кровью. И видел, как Франка застрелила – убила – человека. Это слишком для одного вечера. У него не осталось сил на все эти бесконечные разговоры.

– А еще я видел, как вы с ним говорили. И каждый раз это вызывало разную реакцию.

– А если конкретнее? – с любопытством спросила Франка.

– Я видел, как он поднял на нас глаза – словно вы предупредили его, что здесь полиция; затем вы сказали ему что‑то, и он отдал вам пистолет; потом он занес руку, как будто собирался вас ударить, – перечислил Брунетти.

– Комиссар, он бы и впрямь меня ударил, – откликнулась Франка. – Уж в этом‑то, пожалуйста, не сомневайтесь.

– Вы можете сказать почему?

– А сами вы как думаете?

– Синьора, боюсь, мы с вами не о том говорим. Что я думаю и чего не думаю, сейчас не имеет ровным счетом никакого значения.